Раз и навсегда

– Да если бы! – Зарина опять засмеялась. Но это был смех сквозь слезы. – Я… Страдаю. Представляешь? Скучаю по этому козлу. Думала, избавлюсь от него, и жизнь заиграет новыми красками. А теперь его нет… И я не знаю-ю-ю, что с этой жизнью делать.

Вот это да! Я моргнула, переваривая полученную информацию.

– Оказывается, я его любила-а-а. Несмотря ни на что-о-о.

– Нет, постой. Это какая-то созависимость, я уверена.

– Да какая разница, что это, Амин?! Мне так плохо! Утро приходит, а я не хочу открывать глаза.

– Тогда уж кулаков, – уточнила я, не придумав менее жестокого способа, чтобы хоть немного отрезвить эту дурочку. Заринка задохнулась, как от удара в солнечное сплетение. В ее горле булькнуло возмущение. Я почувствовала, что она готова была броситься на защиту мужа, как вдруг вся сдулась.

– Ты права, сестра. Ты, конечно, права. Но мне почему-то только хуже от этой мысли.

– Прости.

– Тебе не за что извиняться.

– Боже…

Вышло что-то вроде «бозеее». Я говорила, словно двухлетка. Сестра невесело засмеялась.

– Эй! – притворно возмутилась я.

– Прости. Кажется, что я слушаю наставления младенца.

– Угу. Неудивительно, что никто меня не воспринимает всерьез.

– Ты сейчас о ком? О Байсарове? – Сестра проявила хоть какой-то интерес к моей жизни.

– И о нем тоже.

– Как у вас вообще? Я со всеми этими событиями выпала из жизни.

– Нормально. Предлагает мне помириться.

– А ты что?

– А я не спешу.

– Почему?

– А какой смысл? Вновь вернуться к тому, от чего бежала? Вот если бы я почувствовала какие-то изменения… Что я нужна ему, что представляю для него ценность, может, что-то во мне бы и дрогнуло. Но он только давит, давит, и давит, не считаясь с моими чувствами.

– А они есть?

Я замерла, стремительно обернувшись.

– Зарин, я перезвоню! – бросила я прежде, чем рука с телефоном безвольно упала.

– Ну? – голос у него был ровный, но в нем чувствовался нерв. – Что ты молчишь? Скажи что-нибудь.

– Например?

– Чего ты хочешь? Похоже, у меня сегодня день откровений, так что не жалей – жги.

– Считаешь, ты выбрал подходящий тон для примирения? – сощурилась я.