Ратник

Ты словно мальчишка возжелал славы.

– А ты против?

– Против. Но поддержу тебя во всем.

– Неожиданно.

– А ты думал я упру руки в боки и начну качать права?

– Да.

– Это глупо… – чуть помедлив, ответила она. – Женщина сильна мужем своим. Я с тобой не согласна, но что это меняет? Я пойду за тобой в любом случае.

– И что тебя мучает?

– Что ты будешь делать – я понимаю. Закусишь удила и как мальчишка станешь скакать по всей округе да махать сабелькой. Ну и лапшу на уши вешать аборигенам, чтобы денег срубить. А я? А что мне делать? Как Марфа я должна вести хозяйство, пока ты в походе.

Но как Алиса я ума не приложу с какой стороны к нему подойти.

– А чего там подходить-то?

– Тебе легко. Ты готовился. А я? Я ведь росла как цветок. Младшая дочь состоятельной семьи. Меня все любили и баловали. Да, учили готовить. Но ты бы видел кухню мамы. Она была оснащена по последнему слову техники. Папа не желал денег на нее…

– А хозяйство? Ты совсем ничего не знаешь?

– У папы был большой бизнес, а хозяйство он воспринимал как приятное дополнение.

Дань традиции, скорее. Я больше всего любила его прекрасный фруктовый сад. Большой-большой. Там несколько сотен деревьев росло. Ты даже не представляешь, как там становилось красиво, когда они цвели. Но я никогда не видела даже как деревья сажают. Понимаешь? Просто приходила посмотреть на красоту. И все.

– Чему же ты училась все эти годы? Мне казалось, что на Кавказе много внимания уделяют домоводству и прочим подобным вещам.

– Уделяют. Но не в моем случае. Понимаешь, пока я жила с родителями, то в свободное время развивалась как будущая жена для состоятельного мужа.

И ни папа, ни мама даже не предполагали, что мне придется разбираться в том, как сделать брынзу или постричь овец. Так что я училась танцевать, петь, играть на чунгуре,[4] изучала поэзию. Научилась рисовать. Писать каллиграфическим подчерком. Выучила недурно языки. Хорошо разбиралась в традициях и обычаях. А теперь вляпалась во все это…

– Жопа… – едва слышно констатировал Андрей.

– Жопа, – охотно согласилась с ним Марфа… точнее Алиса.

– Вот ты уедешь по весне. А я-то что делать буду?

– А какие языки ты знаешь?

– Какое это имеет значение?

– Это может оказаться полезным.

– Я знаю языки тех лет. Сейчас они другие.

– И все же. Ты ведь смогла наговорить гадостей тем татарам. И они тебя в целом поняли. Так что – другие, но это ни о чем не говорит. Плюс-минус языки наверняка похожи и через пень-колоду ты их и сейчас поймешь.

– Ну… родной мой лезгинский.