Ратник

В рост человека или даже выше. Оскалился на них. Зарычал страшно. А потом завыл и обратил в бегство это воинство.

– Волк, значит. И ты решил, что этот волк Андрей?

– Да, Государь. Поговорил с мудрыми старцами, что старые летописи переписывают. Там мы и нашли слова про древнего князя, который мог обращаться в волка.

– Всеслав был оборотнем. Но в волка он обращался или в медведя – не известно.

– Все так. Но ничего другого мы не нашли. В летописях более не говорится ни об одном витязе, способном перекидываться волком.

– Почему же перекидываться?

– Потому что в том сне, когда войско обратилось в бегство, этот волк обратился в человека. Лицо я не разглядел, но доспех его был как у Андрея. Такие же пластины, находящие друг на друга.

– А почему ты лицо не разглядел?

– Оно было закрыто золоченой чеканной личиной."

"Царь поморщился, словно от зубной боли. Посмотрел на митрополита. Но тот лишь вздохнул и развел руками.

– С чего ты вообще взял, что он князь? – нервно поинтересовался Иоанн Васильевич после слегка затянувшейся паузы.

– Государь, ты ведь с ним разговаривал.

– И что?

– Скажи, разве ты когда-нибудь беседовал с ТАКИМ поместным дворянином из глуши? В нем все буквально вопит о том, что он не простой человек. И соблюдение чистоты, и ясная речь, и хорошие умения владения саблей, и книжные премудрости. Да даже взгляд и осанка. Взгляд, Государь, он выдает с потрохами любого. Возьми землепашца и одень его в богатые одежды. Но глаза… они зеркала души. Они выдадут его сразу, как только он встретит настоящего боярина или князя.

– И что же у него за глаза?

– Спокойные, твердые, уверенные. А когда задаешь ему неудобный вопрос, их охватывает не страх, но ярость, которую он сдерживает лишь усилием воли. Если бы я не знал, с кем тогда разговаривал, то подумал, будто бы это кто-то из княжат шутки шутит и играет, переодевшись простым воином.

– Ясно… – пожевав губы, произнес Иван Васильевич. И махнул головой, дескать, свободен. Митрополит окрикнул священников, что ждали за дверью и приказал увести.

– Вот видишь? – снова вздохнув, спросил Макарий.

– Он всегда такие сны видит?

– Нектарий? Он вообще не от мира с рождения. Потому и постриг принял. Думал, что это бесы на него видения напускают.