Ратник

И краску нашел, да не жадничал и активно делился, помогая многим. И кое-чего выдумал толковое, вроде лампы новой, печи да светильного масла. Хотя царь теперь сомневался, что Андрей именно выдумал. Верно знал. С прошлой жизни знал. От матери, которая была волхвой… или еще от кого. Может и от супруги своей.

К слову сказать, как ему докладывали, Марфа, в сердцах лаялась на каком-то непонятном языке. Что только подтверждает сплетни, которые про Андрея стали болтать. Ведь у Всеслава жена, по слухам, была иноземка.

Язык же, на котором Марфа лаялась, не ведал никто.

Да и свадьба их выглядела очень интересно.

Они оба наотрез отказывались жениться. И пришлось, как царю сказывали, приложить немало усилий, чтобы их свести. После первой же брачной ночи стали «не разлей вода». И нет-нет, да и начнут ворковать на непонятном каком или малопонятном языке. Узнали, значит, друг друга…

– Да уж… – протянул Иоанн Васильевич задумчиво.

– Что?

– Судьба… Ты только представь? Обвенчались. Умерли. Воскресли – и снова их судьба свела под венец.

– Завидуешь? – томным голосом поинтересовалась царица, наклонившись над самым его ухом, и шаловливо прикусила мочку.

– Если они жили – душа в душу, как и мы, то да – завидую, – серьезно произнес Государь.

– Теперь ты понимаешь, почему он сказал тебе про яды, а потом еще подробно все описал?

Иоанн Васильевич хмыкнул, но промолчал. Он-то совсем о другом подумал, нежели супруга. И полагал, будто бы Андрей таким образом намекал ему на зреющий вокруг него заговор бояр.

Настолько очевидный и выпуклый, что даже в Туле его было видно.

Сам царь видел заговор в том, чтобы оттереть от него бояр Захарьевых-Юрьевых. А саму царицу отравить или как еще удалить от него. Но лишь для того, чтобы воспользоваться вакантным положением царственного холостяка."

"О заговоре даже догадываться не требовалось. Потому что во время болезни ему прямо это сказали. И отказались присягать на верность его малолетнему сыну только потому, что его матерью была представительницей рода Захарьевых-Юрьевых.

Не больше, ни меньше. Дескать, невместно боярам поклонятся равному себе. Кровь-то царская, но только по отцу. Мать же все испоганила. И лишь нерешительность Владимира Андреевича, брата его двоюродного, заставила остальных бояр уступить требованиям царя. А то ведь, не ровен час, оправится. И что тогда? Но уступить, не значит отступить.

Оставалось только понять, откуда все это знал простой помещик из глухого медвежьего угла.