Ратник

А грамоты твоей под рукой не будет, да и на ряд наш никто в иных местах может и не посмотреть. Это тут тебя знают. А там?

– Беды в том великой нет…

– Как нет?! – перебил его Панкрат, но Андрей вскинул руку в останавливающем жесте.

– Погоди. Беды в том великой нет. Вы возьмете те товары малым числом для показа. И если покупателя они будут устраивать, то заключите с ним ряд, от моего имени. Возьмете деньги и привезете сюда, в Тулу. Заберете товар. И увезете ему. Торг пройдет тут. А там – передача, без всякого торга.

А значит и мыт брать не с чего.

– А за провоз товара?

– Так вы ведь не на торг везете.

– Когда это кого-то волновало? – фыркнул Панкрат, но уже не так раздраженно.

– Тогда мы будем писать грамотку о том, что товар сей куплен в Туле и мыт за то уже уплачен лично царю. Сразу. Весь. Вряд ли после таких слов власти на местах станут сильно голову морочить. Чай не прохожий случайный, а человек, ведущий дела лично с Государем и обижать его не след.

– А не лихо берешь? – после долгой паузы, спросил Панкрат.

– Не боишься, что с тебя Государь спросит за такое самоуправство?

– Чтобы он не спросил, нужно нам не только о прибытках своих думать, но и о делах державных. Мы торгуем тут, в Туле, прикрываясь грамотой Государя? Торгуем. А значит нам нужно заняться всяческой поддержкой местного полка городового.

– Поддержкой?

– Создадим общество соблагоденствия воинства тульского. И станем в складчину туда давать часть доходов. А из тех денег помогать безвозмездно тем бедным воинам, что служат честно, но поиздержались от войны или разорения.

– А не выходит ли, что мыта больше, чем обычным делом? – поинтересовался Агафон.

– А сколько выходит?

– Ну… Царю ведь треть надо отдать.

– Так треть прибытков, а не треть вырученных денег. И церкви нашей тоже с прибытков десятую долю давать. Я беру половину десятой доли. Остальные пятьдесят две сотых доли от прибытка – ваши… – здесь Андрей, конечно, лукавил. Потому что «стоимость товара» он забирал во многом себе. Из-за чего получал не только свой процент с прибыли, но и стоимость товара.

И если со светильным маслом, то было и так ясно, то с краской – нет, но болтать о том он не спешил. – И плюньте мне в лицо, если на постоянных торговых путях от Новгорода до Тулы без хитростей вы платите в мыт меньше семидесяти сотых от прибытка. Так что, даже если мы станем долей по пять с сотни откладывать в казну этого общества, не обнищаем. И в пользе будем заметной."

"– Восьмидесяти, – поправил Андрея Панкрат.