Ратник

Хотя, конечно, все познается в масштабах. Ведь тульский полк сумел одержать верх над равным ему по силе супостатом. Так что для воеводы это было если и не «звездой героя», то чем-то очень близким в его послужном списке, серьезно поднимая его шансы на решительный успех в дальнейшей карьере. Тем более, что в челобитной он, по обыкновению эпохи, преувеличит численность противника в несколько раз для пущей красоты…

Погибших оказалось всего-ничего. Восемь бойцов. Двое из них умерли сразу, остальные – от ран преставились.

Немного. Слишком уж шокирующим оказался для татар этот копейный удар на пятачке. Иначе бы, конечно, «двухсотых»[41] стало существенно больше.

Раненых, но пока живых, насчитали, конечно, больше. Но тоже не шибко сильно. Тридцать два бойца всего. Из них только десятку требовалось волокуши. Остальные в седле сидели.

Среди лежачих оказался и Андрей.

Почему? Причин к тому хватало.

Сказался и серьезный ушиб, который он получил, падая с коня. И незначительные, но неприятные ранения. И очень сильное истощение организма.

Из-за чего Андрей был всю дорогу едва в сознании, постоянно проваливаясь в небытие.

Из его отряда погиб Никодим. Получив легким копьем под мышку, когда замахнулся саблей. Модест и Зенон оказались серьезно ранены. Достаточно серьезно для того, чтобы оказаться на волокушах. Тех же, в отряде Андрея, кто избежал пусть даже самых малых ранений, не имелось и вовсе. Каждого зацепило.

* * *

В Туле же их встречали не только горожане, но и царь с Московским, Каширским да Коломенским полками.

Точнее не в самой Туле, а рядом с ней.

– Ну, рассказывай, как сходил? – спросил Иоанн Васильевич своего шурина, принимая его приватно после небольшой торжественной части.

– Хорошо сходил. Интересно, – зевнув ответил Даниил Романович, будучи изрядно уставшим.

– Не тяни. Что узнал?

– Ничего хорошего не узнал. Андрей этот – зверь. Настоящий. Ты бы видел его в бою. Если ЭТО – новик, то я ощипанная курица. И саблей, и копьем он орудует – дай Боже. А храбрость такая, что дух захватывает! Я вот, ставя себя на его место, струхнул бы.

В десяток атаковать две сотни. Да не напуском, а идя на копейный съемный бой самым решительным образом. Он – пошел. Спокойно так, словно на прогулку. И полк за собой увлек.

– Как это? – удивился царь.

– Так песню он какую-то петь начал. Ее в полку знали. Подхватили. И пошло-поехало.

– А что за песня?

– Мрачная. И наш последний бой увидят облака, и похоронит нас быстрая река. Бр-р-р… Но пробирает.