Ратник

– А вы разве не слыхали? – спросил Козьма тихо подойдя к одной такой компании, что воздыхала о былых деньках.

– Что? – пьяно поведя осоловелым взглядом, спросил помятый жизнью мужичок в годах.

– На Москве болтают, будто бы Всеслав Брячиславович воскрес.

И тишина."

"Заткнулись все. И уставились на Козьму. Не сразу. Секунд двадцать на это потребовалось. Может больше, но не сильно. Он специально говорил достаточно громко, чтобы его услышали. А голос Козьма имел вполне себе командирский. Кто-то пытался что-то по инерции дальше болтать, но свои же этих говорунов тут же затыкали.

– Что ты там про князя Всеслава сказывал? – обратился к нему худощавый мужичок с очень острым взглядом.

– На Москве болтают, будто бы воскрес он. И ныне татар режет под Тулой.

– А ты отколь это знаешь?

– Так послушать довелось.

– И кто болтает?

– Да на Москве о том где только не услышишь. И на торге, и в монастырском дворе, и в кабаках.

– А не врешь?

– За что купил, за то и продаю, – развел руками Козьма, напустив на себя обиженный вид.

– Да ты не держи зла, – произнес другой осоловелый от алкоголя мужичок. – Садись с нами. Да сказывай! Чудо же!

– Чудо! – охотно согласились многие.

Глава 2

1554 год, 20 июля, где-то южнее ТулыТатары, нарвавшиеся на чеснок, отошли. А потом обошли опасный проход, продираясь по кустарнику подлеска.

Три коня оказалось достаточно сильно травмировано. Не самим «чесноком», а из-за того, что, идя на рысях, споткнулись и неудачно упали, наступив на колючку. Она ведь небольшая была. Еще с десяток после извлечения колючки просто хромали. Не сильно. И, скорее всего, поправятся. Но не через день, и не через два. Так что для «строевой службы» эти, в целом здоровые и добротные, мерины уже не годились. Что неслабо так ударило по подвижности отряда.

Лагерем они встали самым обычным.

Развели костер, набрав хвороста. И стали отдыхать, приводя себя в порядок…

– Ну что, други мои, – произнес Андрей. – Пора нам пошалить.

– Пошалить? – удивился Федот. – Опять?

– Не опять, а снова, – улыбнулся парень.

– А с колючками этими разве не шалость была? Вон сколько их ушло.

– Погоди ты, – перебил его Аким.