Ратник

К чему это вело?

К низкой урожайности. Ведь архаичные сорта зерновых не отличались ни большим количеством зерен в колосе, ни множеством стеблей в кусте. А значит выжившие всходы не могли компенсировать погибшие семена. С одной стороны, а с другой сыпать приходилось обильно. Птицы же склевывали зерна неравномерно, из-за чего получались островки слишком густого посева, где растения мешали друг другу. И выходило, что местами шли проплешины с бурьяном, а местами чалые, но густо растущие злаки.

Так или иначе, но ручной посев банальным разбросом уменьшал урожайность зерновых в те годы минимум вдвое.

Он с этой сеялкой сам возился.

Кузнец и его подмастерья, конечно, помогали. Но основной объем работы приходилось делать самому. Так было проще и быстрее.

Пока он ограничился сеялкой на ручной тяге. Просто проверить. Да и засеять по весне сорок гектаров[6] овсом и столько же по осени пшеницей можно было и без лошади. Во всяком случае, это было проще, легче и быстрее, чем рассеивать зерно вручную на таких площадях.

Конечно, оставался еще открытый вопрос с сеном. Но Андрей не обольщался. На своих «33 квадратных метрах» он в принципе не в состоянии прокормиться. Даже просто обычным продовольствием. Поэтому без закупок не обойтись. Вот и думал больше не столько об автономности, сколько об эффективности использования собственной земли.

И так во все это погрузился, что даже не заметил, как в очередной раз подставился. Во всяком случае неделю спустя к нему подошел Кондрат и присел на лавочку, со словами:

– Да, не думал я, что у Петра дочь такая дура.

– Чего это? – напрягся парень.

– А чего ты с ней как с ребенком возишься?

– Так забыл, что ли? Про колдуна.

– А, ну да, колдун.

– Вот и учу ей. Мне ведь супруга толковая нужна.

– А ты сам-то отколь сие ведаешь?

– Как откуда?

– Я послушал твои поучения. Мудрено очень. Да и отец твой иначе дела вел. И я. И все мы. Откуда твои знания?

Андрей замолчал. Он как-то растерялся от такого вопроса."

"– Можешь не отвечать, – улыбнулся Кондрат. – Мне. Но я уверен, рано или поздно этот вопрос тебе зададут.

Снова тишина.

– Ты не слушай ее. Я ведь не раз замечал, что она тебя поучает – быть как все. Не выделяться.