Рассвет наступит незаметно

Просто эта цепляла что-то внутри, когда смотрела доверчиво своими глазищами, теребила пальцами непослушный завиток волос на шее, хмурила брови, пытаясь распутать неподдающуюся загадку, или, едва заметно прихрамывая, прилаживалась к широким погодинским шагам. Она ему нравилась, вот в чем дело.

Ну, и что из этого следует? Пожалуй, что и ничего. У Погодина было таинственное прошлое, мутное настоящее и пока еще совершенно непредсказуемое будущее. В ее жизни была обожаемая дочь, ради которой она согласилась запереть себя в глуши.

Никому не доверять. Ни с кем не сближаться. Не допускать эмоциональной зависимости от другого человека. Это были годами въедавшиеся в кровь правила, и только что он чуть было их не нарушил. Погодин хорошо разбирался в людях, поэтому точно знал: такие женщины, как Ксения Александровна Королева, не давали целовать себя «на раз». Они не пускали в душу погостить, зайти можно было только насовсем, а это в погодинские планы не входило.

Заходя в дом, он криво усмехнулся, потому что знал, что, сам того не желая, нанес этой женщине обиду. И злился на себя за это. Она такого не заслуживала. В полутемном коридоре ему под ноги метнулся кот. Андрей споткнулся и чуть не упал, а Пират зашипел, сверкая в темноте глазами.

Погодин включил свет, и стало понятно, чего волнуется кот. За время их с Ксенией прогулки под луной в доме побывал кто-то чужой. Обыск был проведен нетщательно, из чего Андрей сделал вывод, что искали что-то довольно крупное. По крайней мере, крупу из пакетов не высыпали, ящики комодов не выдвигали, шкатулки с бабушкиными запасами ниток не переворачивали. Итак, искали не деньги, не драгоценности, которых тут, ясное дело, никаких не было, но и не папку с документами.

Внезапно встревожившись за тетради Валевского, Андрей дошагал до стола, на котором оставил непрочитанные дневники умершего учителя, но они лежали нетронутыми там, где он их и оставил. И что все это значит? Вчера неведомые преступники перевернули вверх дном квартиру Ксении, сегодня вломились в его, Погодина, дом. Но почерк был совсем другой, и Андрей, пожалуй, голову бы заложил, что в их домах действовали разные люди.