Рассвет наступит незаметно

Правда, сейчас Соболев был совершенно трезв, что тоже наводило на определенные мысли. Для чего-то ему понадобилась ясная голова.

– Я бы ни за что не стал ничего вам рассказывать, – глухо сказал он, и голос его перехватило, словно он переживал в душе какую-то только одному ему понятную бурю, – ничего и ни за что, если бы не смерть Вики, перед бессмысленностью которой меркнет все остальное. Понимаете, я был уверен, что эта девочка послана мне богом, как награда, как искупление за все грехи, которые я совершил в этой жизни, а их, поверьте, немало.

– Вика была вашей любовницей?

– Моей любовью! Последней в этой жизни. Мы познакомились у Николая Петровича, совершенно случайно. Просто она забежала его проведать в тот момент, когда я был там. Я подвез ее до дома, простая любезность, не более, но почему-то я не мог о ней не думать весь следующий день и поехал к Вике специально, чтобы ее увидеть.

– Она приняла ваши ухаживания?

– Понимаете, она была очень одинокой, эта девочка. С сиротами так бывает. Весь ее круг общения составляла бабушка, души в ней не чаявшая и долго болевшая, и Валевский, немолодой и тоже очень нездоровый человек. Ее единственный друг-одноклассник уехал учиться в другой город. Она была вынуждена сама о себе заботиться, рано пошла работать, этакая белая ворона среди сверстниц. У нее даже подруг близких не имелось. И тот факт, что я намного старше ее, совершенно ее не смущал.

– Сколько продолжались ваши отношения?

– Недолго. С конца мая. Но за эти три месяца она успела стать для меня очень важным человеком.

– Важным? Александр Николаевич, вы один из хозяев Малодвинска, вы, простите, очень богатый человек, но Виктория тем не менее продолжала работать горничной, причем в отеле Васина, которого вы, мягко говоря, недолюбливаете.

– Я несколько раз предлагал взять ее на содержание, но эти разговоры ужасно ее расстраивали.

– Получается, что Валевского вы знали. Причем настолько хорошо, чтобы проведывать его в интернате.

– Конечно, его все в этом городе знали. Блестящей эрудиции был человек и город любил по-настоящему.