Путешественник по Изнанке (СИ)

А после Юния с неприятным хрустом рухнула на сухую и безжизненную землю.

Во мне родилось какое-то странное чувство злости. Словно Шуйский сделал огромную ошибку — напал на нечисть, которая была со мной. В голове прозвучало именно это словосочетание: «со мной». Скажи мне кто-нибудь, что я буду защищать Лихо, на которую совсем недавно охотился, в жизни бы не поверил. А теперь…

Теперь я создал новую форму только сегодня подаренного заклинания и втолкнул в нее хист Изнанки. Тонкие нити, которые исходили от формы, пронзили Шуйского насквозь, заставляя того скривиться.

Тут и Лихо принялась подниматься на ноги. Можно сказать, что все шло по четко задуманному плану. Если бы он, конечно, был. Но тут тучи будто развеялись и Судьба, цепко выискивающая меня, обнаружила своего падавана. И отсыпала сразу целую горку невезения.

Кощей еще раз мотнул головой, а потом словно пришел в себя.

А в следующее мгновение ударило куда-то в район груди и уши заложило так, что все окружающее стало восприниматься, словно в тумане. Будто на меня надели здоровенную броню, а потом со всей дури влупили кувалдой.

Я не сразу понял, почему еще жив и где нахожусь. Надо мной Скугга, лежу на спине, а где-то вдалеке еле слышимые звуки боя. Правда, после внимательного рассмотрения, оказалось, что схватка между кощеем и нечистью происходит всего шагах в тридцати.

А еще очень не понравился, как просел хист. Буквально на четверть. Наверное. именно из-за этого я и был до сих пор жив. Промысел ушел в импровизированный щит. Это, хорошо, конечно, однако еще пара таких попаданий, и я сам окочурюсь.

Лихо теперь изменила тактику. Все же по годкам она значительно превосходила Шуйского и опыта ей было не занимать. Нечисть мелькала то тут, то там, пытаясь раздергать защиту кощея.

Правда, не сказать, чтобы план Юнии работал на сто процентов. Пару раз Лихо ощутимо так прилетело. И надо отметить, что смотри я на это представление из партера, то так бы и не смог с точностью ответить, за кем останется победа. Вот только вся соль заключалась в том, что я здесь находился не в качестве зрителя.

Трудность была в другом — вернуться в бой.