Путь серебра

 – Ведь наши хазары ни в чем не виноваты… А сгубят их – и вовсе торговые люди не поедут…

– Пусть громят. – Хельги покачал головой. – Пока гнев не изольют люди, не успокоятся.

– Пожара бы не было!

– До нас не дойдет.

– Нельзя им мешать! – пояснил сестре хмурый Рагнар. – Людям виноватый нужен. Если князь станет хазар защищать, его обвинят, что он с ними заодно! И что он…

Рагнар прикусил язык и метнул на отца виноватый взгляд. Даже среди своих он не смел высказать вслух мысль, которая пришла многим: как бы кияне не обвинили в гибели своих отроков того, кто послал их в поход, – князя Хельги.

– А как бы не полезли они на волынцев! – озабоченно сказал Предслав. – Ходят же толки, что и он в Гримовой смерти виноват, без помощи оставил…

– Этот постоит за себя! – бросил Хельги.

В голосе отца Брюнхильд слышала досаду и неприязнь. Хельги не имел свидетельств, которые позволили бы ему прямо обвинить Амунда в предательстве, но тот, вернувшийся живым и с добычей, когда Грим сгинул со всей дружиной, казался вором, укравшим удачу – ту самую, знаменитую удачу Хельги, которую он посылал с сыном в поход. И если бы толпа пошла на Ратные дома, где обосновались волынцы, Хельги и не пробовал бы ей мешать. У его дочерей глаза были огромными от испуга – возникнет побоище, приведет к сотням жертв, вызовет длительный раздор с землей Бужанской… полгорода выгорит! Несчастье случилось далеко отсюда, за несколько месяцев пути, однако Лихо приехало на плечах вернувшихся, запустило когти и в киевские горы.

Погром шел весь вечер, и немногие обитатели Козар сумели уйти живыми и невредимыми.

Ночью пошел дождь и загасил догорающие головни.