Путь серебра

* * *– Его Талай первым нашел, – рассказывал Свен, стараясь не смотреть в лицо Илетай. – Он видел, что дядька где-то здесь, в пролом побежал, а потом вспыхнуло – он как раз и углядел, как тому в грудь стрела воткнулась. Почти в сердце – никто б его не спас. Но мы… – Свен наконец поднял глаза, подался вперед и накрыл ладонью сжатые руки Илетай. – Мы отомстили за него. К утру, как разобрались, Годо сам сказал: этого дела так оставить нельзя. Родич он ведь нам был.

…К утру все прояснилось. Нашли даже тело Ерая в кустах – с проломленным затылком и без шлема, сброшенного возле огорожи.

Убитых и тяжелораненых буртасов собрали больше – около полусотни. Только на одном был шлем и кольчуга, но его кто-то из данов прикончил ростовым топором.

– Они не верхом приехали, пешком пришли, – сказал Годо. – Значит, где-то поблизости их логова.

– По следам найдем! – сказал Ормар. – Их сотня или две убежало, раненые есть.

– Мы будем мстить. – Талай, подняв глаза от тела, произнес это с уверенностью мужчины, над которым больше не осталось старших.

Ему шло девятнадцатое лето. В войске мерен имелись люди постарше, и кугыжей – старейшин, которые сами возглавили собранную из родичей дружину, было еще немало: Челмак, Ендуш, Пеплай, Салпай.

Свен вопросительно взглянул на Годо. До сих пор они ни разу не останавливались на день, чтобы преследовать тех, кто нападал на них ночью. Но и потерю столь весомую они со времен сражения на Итиле понесли впервые. Оттого, что пришлось бросить на Итиле Грима сына Хельги – или его тело, или хоть возможность узнать о его участи, – до сих пор саднило в душе, и никто не хотел повторения.

* * *"

"– Скорее, скорее, песьи дети! – надрывался Мамалай, подгоняя своих подручных. Он сам таскал бочонки и мешки на повозку, чего обычно не делал, но сегодня быстрота погрузки означала жизнь.