Путь серебра

В груди возник холодок: он будто видел веселые зеленые глаза Грима и как тот двигается на скамье, предлагая ему место среди павших в небесной палате Госпожи.

– Я помню последние слова Грима-конунга, – начал он, – и я готов повторять их, чтобы поколения помнили. Он сказал: «Если боги того пожелают, я отдам свою жизнь за то, чтобы вы все вернулись домой живыми и с добычей». Боги исполнили его пожелания – и первое, и второе. Они приняли его жизнь, как принимают в жертву самое лучшее, чем владеют смертные. Он был совершенным воином, таким, какой нужен Одину.

Олав бросил на него значительный взгляд, даже слегка приподнял брови, будто удивляясь такому умному ходу. У Вито явственно прояснилось лицо при этих словах. Требовать гибели остальных вслед за Гримом означало бы оспаривать волю богов и желать, чтобы жертва его пропала зря. Но Ульвхильд, хоть и оценила этот выпад, не подала вида; ее лицо осталось таким же отрешенным, будто все мысли сосредоточены на чем-то очень далеком.

Она еще не все сказала: у нее оставалось кое-что в запасе. И свой новый ход Ульвхильд сделала незамедлительно. По ее знаку служанки начали выносить из шомнуши и раскладывать между княжеским столом и очагом дорогие вещи: кафтаны, плащи, покрывала, посуду. Широкие серебряные блюда, поставленные на три козьих или конских позолоченных копытца. Светильник с изображением слона. На одной чаше – богиня со львом.

Разговоры за столами стихли, гости следили, как служанки выносят все новые и новые вещи. Всем было известно, что поначалу Ульвхильд отвергала добычу, причитавшуюся ей как вдове Грима. Теперь, выходит, она ее приняла? Что это значит?

Но вот все было выложено, и гридница вновь приобрела сходство с пещерой Фафнира, где огромный змей хранил свои сокровища.