Пуля – лучший антидот

А таких раненых в последнюю очередь обрабатывают. А сейчас кровь вроде бы подсохла...

Новицкий повернул голову и искоса посмотрел вверх.

– Как думаешь, Арсений Михалыч, сколько тебе теперь влепят? На пожизненное потянешь?

– За что? – невинно поинтересовался бригадир охранников.

– За все хорошее, – пообещал Ракитин. – Но начнут со статьи за терроризм..."

"– Не будет такого. – Новицкий чувствовал себя, несмотря на пленение и ранение, гораздо лучше Валтузина.

– И братья Горемыкины так же считали, и генерал ваш отставной, который в аптекари подался, тоже так считал. Сейчас в камерах сидят и размышляют об упущенных возможностях... И считают, сколько лет им скостят за чистосердечное признание. И все друг на друга валят. Да и тебе достается...

– Я человек маленький...

– Исполнителю обычно дают больше, чем заказчику. Правда, тем троим, как организаторам, уже не отвертеться от пожизненного.

– И что? – спросил Новицкий смиренно. – Что от меня требуется?

– Откуда товар доставлял? Контейнеры с вирусом...

– Со склада. Вирус там или еще что, я не знаю. Мне велено было доставить – я доставил. Периметр оцепления переходил – это точно, в этом моя вина... Людей там кучу потерял...

– Приказал расстрелять своих людей, по большому счету...

– Я такого приказа отдать не мог.

– Сайдуллаев с твоего согласия. Это одно и то же.

– Я не знаю, что приказывал Сайдуллаев.

– А внутривойсковиков, двух полковников и одного подполковника – это тоже Сайдуллаев?

– Это мои люди поторопились. Они возмутились жадностью и пристрелили этих... Кстати, а где мой адвокат?

– Вон там, связанный сидит... – кивнул Ракитин в сторону. – Пока не желает с тобой разговаривать. Просил без него допросить.

– Я серьезно. Без адвоката я разговаривать не буду!

– Твоя беда... А разговаривать тебе придется. Уже скоро. Следственная бригада уже вылетела, и я не уверен, что они адвокатов с собой везут. И на всех места в вертолете не хватит, чтобы вывозить. Часть прямо здесь закопают. Я уже послал людей подыскать подходящую поляну...

Новицкий вздохнул и закрыл глаза. Разговаривать он больше не желал...