Птичий путь

 – Чтоб я исполнял урок осознанно? Надо было лишать Пути…

– Нельзя, – отрезал Афанасьев. – Только лишенец способен на естественное поведение. Ты не артист, и никогда бы не смог сыграть в предполагаемых обстоятельствах. А тебе удалось даже больше, чем Стратиг задумывал. Он полагал, ты станешь искать свою Валькирию и петь в переходе. Твои песни и так заметно возбуждали изгоев. Но запущенные в оборот золотые и серебряные монеты ускорили процесс вчетверо. Все пришло в движение! Даже возник технопарк в Осколкове. А самое главное, чего никто не ожидал, – ты всполошил изгоев, впрыснул адреналин своими опытами.

Удачно вброшенная легенда о гении пробудила интерес к алхимии, заставила поверить в чудо. Конечно, от этого несет ветхой стариной, начнут искать рецепты золота, да и пускай. Как раз по их средневековым нравам… Но изгои будут искать! А когда они ищут, рождается дух романтизма, без которого России не выжить. Но ты слишком увлекся поисками Валькирии и перестарался с венцами из драгметаллов. По сути, раскрылся, стал реальным героем, показал к себе путь. У кощеев появился шанс выйти на тебя. И ты чуть не провалился…

– Соларис в Китае? – перебил Сколот. – Мне очень важно знать.

– Вот это не известно, – признался Афанасьев. – Полагаю, да, если Стратиг там… А вот похищали топливо из твоей квартиры под его контролем. Только непонятно, отчего случился пожар в Осколкове…

– Если я исполнил урок, с меня можно снять смирительную рубаху и повязку…

– Пока нет. Я же раскрыл тебе то, что не имел права раскрывать! По старой дружбе.

Не подводи меня.

– Может, по старой дружбе скажешь, где отец?

Он помялся, что-то взвесил. Сколот взял его за бороду:

– Говори!

Афанасьев осторожно высвободился и расправил растительность на подбородке.

– Слово даешь сидеть здесь и не дергаться?

– Он жив?

– Жив… Но в плену, понимаешь? Был тайным узником тюрьмы в Гуантанамо. И хоть Куба – наша любовь, да не достать его было никак…

– Где он сейчас?

– В такой же тюрьме. Но поближе, в Европе.

– Где точно?

– В Румынии. – Афанасьев несколько минут шел молча, с опущенной головой и, казалось, вообще не дышал.

Потом спохватился, огляделся и сказал по секрету: – Китайцы его сдали, я так думаю. По их законам руководителя делегации к стенке бы поставили враз. За гибель советника. А он не только жив и здоров – снова в Швейцарию нацелился… Эх, если бы удалось вытащить Мамонта!..

– Давай вытащим? – предложил Сколот.

– И думать не смей! – отрезал Афанасьев. – А все, что узнал от меня, – забудь.