Птичий путь

А потом несколько минут что-то старательно объяснял, размахивая записной книжкой, отчего и так напряженное лицо его и бегающие глаза сделались виноватыми. Чувствовалось, что разговор для него неприятный и даже мучительный, а тут еще лжестратиг пристукнул обгоревшим в камине посохом и выбил сноп искр. Гость поджал губы, спрыгнул с кресла и, ощутив наконец-то опору под ногами, стремительно удалился в темный дверной проем.

Аудиенция закончилась.

Сколот отлип от окна, спустился на плечи атлета. Смысл только что увиденного был не ясен, в музее зачем-то устроили представление, можно сказать, сыграли спектакль тайной встречи и переговоров, подсунув ненастоящего Стратига.

Может, с подлинным что-то случилось, поэтому предъявили ложного? Но устроить подобное молодая экскурсоводша не могла, тем паче в кратчайший срок, аврально – еще вчера в музее никого не ждали; такое по плечу лишь самому́ вершителю судеб. Возможно, он и в самом деле находится в Китае, а важный гость потребовал немедленной встречи. И ее получил…

Помощник, видимо, был на радиосвязи или почуял приближение шефа и оказался на крыльце за несколько секунд до того, как парадная дверь распахнулась.

Лампочки над крыльцом в тот же миг погасли, но причальная лестница еще светилась. Обратно они спускались быстро, плечо к плечу, между шпалер серых стражников, которые прикрывали их еще и сзади, словно опасались выстрела в спину. Охрана тут же растворялась во тьме вместе с угасающими фонариками на перилах. Освещенная яхта тоже погрузилась в сумрак и немедленно отвалила от причала, даже не включив прожектора и габаритных огней.

Прошла всего минута или чуть больше, и на территории музея стало тихо, как было все прошлые ночи. Сколот спустился к себе под карниз и хотел уж скользнуть по колоннам вниз, однако вновь распахнулась парадная дверь, на крыльцо кто-то вышел, и раздался очень знакомый, но совершенно забытый голос:

– Эй, а свет-то включи! Посмотреть на него хочу!"

"Сколот лихорадочно вспоминал, кому может принадлежать насмешливый, непринужденный басок.

Когда парадное осветилось, он рассмотрел того же самого подставного вершителя судеб, который теперь стоял с задранной головой и был уже без всяких театральных нарядов, в зеленой брезентовой ветровке и берете.

– Вылазь, бродяга! – сказал он. – Хватит там сопеть… Ну что затихарился? Я ведь знаю, ты здесь.

Сколот не отнес это к себе – подумал, лжестратиг разговаривает с кем-то еще. Однако тот потоптался на месте и свистнул, засунув в рот один мизинец.