Птичий путь

Я – герцогиня Эдинбургская, внучка королевы, и имею на это право.

– Представляю, и капризы у тебя королевские!

– Верно, князь. – Она совсем незнакомо рассмеялась. – Попрошу вас позвонить своим новым друзьям и назначить встречу отца и сына.

Корсаков отскочил и встряхнулся, словно от удара.

– Я не понимаю! Какую встречу? О чем ты?

– Сегодня у вас были гости. – Она подхватила рукой длинный подол и сделала к нему несколько царственных шагов. – Вы условились организовать встречу узника тюрьмы Гуантанамо и его сына.

– Нет, я этого не могу! – ужаснулся Марат, вспомнив подписанную бумагу. – Зачем тебе?

– Ах, князь, какой же вы… Они давно не видели друг друга. Целых одиннадцать лет! Представляете, как истомилось отцовское сердце? А юное сердце сына?

Только в этот миг у него возникло ощущение, что он видит эту женщину впервые. Ночное освещение и голубые блики от воды бассейна сделали ее неузнаваемой, казалось, она уже не имела ничего общего с той, пляжной, что купалась обнаженной.

Разве что цвет глаз был одинаково вишневый…

– Кто ты? – испытывая озноб, спросил он.

– Герцогиня Эдинбургская, хозяйка королевской резиденции. В Балчике меня все знают. Сообщите своим новым хозяевам, пусть они доставят отца… допустим, к завтрашнему полудню в местечко Олтеница. Это в Румынии, на Дунае. Совсем близко отсюда.

Корсаков потряс головой и непроизвольно, как-то по-собачьи встряхнулся всем телом, сгоняя навязчивое оцепенение.

– Мне нельзя ничего говорить, – путанно и неуклюже стал объяснять Марат. – Я связан договором… обязательствами! Это касается только меня и… Ничем не могу помочь! Откуда ты вообще узнала?

– Очень жаль, – печально улыбнулась герцогиня. – В таком случае, я не смогу соединить вас. Вы, князь, недостойны Карны. И никогда не присягнете ей, положив к ногам розы.

– Да кто ты такая?! – взъярился он, чувствуя, как наваливается бессилие. – Чтобы требовать от меня?!.

– Я соединяю любящие сердца, – промолвила она, – если их вижу. Да, князь, первая любовь к вам пришла слишком поздно. Она болезненна, уродлива, горбата, как старуха. Но она пришла… И вам до́лжно смириться, принести ей в жертву свое прошлое. Первая любовь всегда требует жертвенности.

– Пошла ты! – Корсаков ринулся напрямую к калитке. – Сам возьму!

– Попробуйте! – засмеялась вслед герцогиня.