Психолога вызывали?

Может, и оживу, — могильным голосом прогудел фей

Вот какой! Фей, а туда же. Я хмыкнула.

— Мужчина может лучше воды живой, с градусами? У нас тут как раз из разных источников нацежено, соками разведено. Не пьянства ради, а сугубо для поднятия жизненных сил.

Он сел:

—Эка как красиво ты завернула. Вливай.

Я зачерпнула маленькой ложечкой «Морского Бриза» и поднесла ко рту потерпевшего. Тот выпил, почмокал губами. Крылышки его задвигались. Смотрю, румянец появился, веснушки проявились.

— Другой источник.

Из другой бутыли фею понравилось больше.

Ну а третья прямо живительной оказалась. Волосики у потерпевшего закудрявились. Юбочка в балетную пачку превратилась, заколосилась прям.

Он со знанием дела, важно проговорил:

— Третья. А что такого туда добавлено? — Он подлетел к последнему бокалу, перевесился через широкий край и начал с хлюпаньем всасывать коктейль.

Мы чокнулись и выпили за женскую дружбу. И Айриша, закусив долькой апельсина, ответила фею:

— Так это наша Никафондора приготовила.

— Кто? Никафондора? — Он взлетел и осмотрел меня уже подхмелевшим взглядом. — Так это из-за тебя меня теперь как проклятого вызывают все претендентки на принца?

— В каком смысле? — опешила я.

— Да в таком. Слух пошел, что принцу теперича пышные нравиться стали, и меня вызывают и вызывают — заставляют им бока с грудями наращивать. Хоть Джарлетт и отпирается, говорят, что эта Никафондора сама его преследует.

— Да вранье полное! — У меня аж дыхание сперло. — Он мне сам постоянно под ноги попадается! Жизни не дает, то тут то там о него запинаюсь.

— Ну, не знаю, кто кому попадается, но устал я сил нет. Я пока с вами тут посижу, а то вернусь к себе в центральный дворец — опять начнется. А я ж отказать не могу. Я как джинн из лампы безотказный, кроме как влюбить, удавить и воскресить, все исполняю. — Он всхлипнул. — Не жизнь, а каторга.

Я разозлилась ужас как. Моя репутация катилась вниз. А мне же замуж выйти надо. Вот гад — промолчать не мог. Слухораспускатель. Как мне доказывать теперь, что я других люблю? Девочки с жалостью глянули на меня. Я закипела:

— А у принца из зачарованного только трусы свадебные? Лишим его самого ценного!

Фей кивнул и, икнув, улегся в обнимку с ножкой бокала.