Развод и три босса

Разрубить гордиев узел

Упираюсь в широкие плечи ИИ, изо всех сил пытаясь оттолкнуть, и с легким ужасом понимая, что вообще не получается! Он — сильный мужик, и сейчас явно нацелен на получение удовольствия с моей помощью. И почему-то считает, что мое мнение в этом вопросе совпадает с его!

А, так как рот у меня занят, то заявить решительный протест не получается! Разве что…

Дергаюсь сильнее, пытаюсь каблуком попасть по ботинку босса, но в этот момент он останавливается самостоятельно. Отрывается от моих губ, продолжая сжимать за талию, смотрит тяжело, грудь ходуном ходит…

Вообще, ИИ выглядит так, словно бык перед тореадором, когда его на полном ходу тормознули.

— Что вы?.. Игорь Игоревич… — выдыхаю я, продолжая упираться в его плечи ладонями и раздумывая над целительной пощечиной. После этого я, естественно, отсюда пробкой вылечу, но, с другой стороны, должны же быть хоть какие-то границы?

— Эммануэль… — хрипит он, разглядывая меня так внимательно, словно что-то интересное увидеть хочет.

— Отпустите меня, Игорь Игоревич… — решительно требую я и, чтоб не казаться голословной, дергаюсь в его объятиях, показывая, как сильно хочу выбраться, — что вы себе позволяете?

— Я?

На его лице безмерное удивление, на моем, впрочем, тоже, так что мы стоим и какое-то время зеркалим друг друга.

А затем на лице ИИ что-то такое мелькает, сложное очень, он осматривает меня еще раз, внимательно, с прищуром, и кивает:

— Вот так, значит? И ничего мне сказать не хотите больше? А, Эммануэль… Эдуардовна?

— Нет, — нахмурившись, отвечаю я, — только предупредить: у меня есть некоторый опыт, как вы понимаете, с доказательством харрасмента в суде… Не хотелось бы его использовать… Надеюсь, мы друг друга поняли.

— Предельно, Эммануэль Эдуардовна, — кивает ИИ и отходит от меня на безопасное расстояние, — прошу прощения, что решил, будто все произошедшее имеет под собой серьезные основы и понадеялся на… продолжение.

Это он о чем, вообще?

Хочу уточнить, но ИИ садится за стол и кивает мне на дверь, показывая, что больше разговаривать не намерен.

Ну и ладно.

Выхожу за дверь, машинально вытираю влажные натертые губы… И наталкиваюсь на внимательный, презрительный взгляд Людмилы.

Она смотрит так, словно я… ну не знаю… какашку ей в конфетной обертке предложила.

— Шустрая ты девочка, Эммануэль, — говорит, наконец, она, — тебе имя очень подходит.