Провинциал. Книга 2 (СИ)

— И?

— Если ты хочешь снова увидеть её живой, то у тебя нет иного выхода, как пойти на мои условия, — самодовольно объявил он. Да, этот мерзавец просто любовался собой. Ну, как же, сообразил предварительно объявить мне войну, чтобы не отвечать перед законом по обвинению в киднеппинге.

— И каковы же условия? — спросил я, подпустив в свой голос оттенок трагизма.

— Я завтра до полудня сообщу тебе место и время встречи. Ты должен прибыть туда один, и иметь при себе документы, подтверждающие личность.

— А могу я поинтересоваться, какие юридические действия предполагается совершить? — я задал этот вопрос, уже примерно предполагая, какой ответ услышу.

— А вот это будет до поры моей маленькой тайной, — хохотнул в трубку донельзя довольный собой мерзавец.

— Я… буду ждать звонка, — проговорил я, чуть ли не всхлипывая, и отключил связь.

Надеюсь, мне удалось создать у Троекотова впечатление, что я растерян и раздавлен.

Глава 2

Планы

Я посмотрел на Семёна, который с интересом слушал нашу беседу:

— Ну что? — я улыбнулся, — приступим к планированию наших действий?

— Давай, — сразу согласился Семён, и тут же с некоторой подковыркой поинтересовался, — а у тебя уже и предложения какие-то есть?

— Ну, кой-какие намётки появились, — не стал скромничать я, — и мне кажется, что думать и действовать надо, не дожидаясь того момента, когда их сиятельство господин Троекотов милостиво соизволит ознакомить нас со своими ультимативными требованиями.

— Согласен — Семён кивнул, как бы подкрепляя сказанное ещё и этим жестом, — тем более, у меня создалось впечатление, что готовится какая-то пакость…

— Ну да, и мне что-то не верится, что он, вот так вот просто, отдаст нам Лизу, даже если мы дадим ему то, что он попросит… — я вздохнул и потянулся за бокалом, — этот тип из тех, что будет давить, пока ты поддаёшься.

— Я так понимаю, что ты ведёшь к тому, что нам следует лишить его этого козыря, — и Семён хитро так прищурился.

— Угадал, чертяка, — гыгыкнул я, — мы же знаем, где её держат. А Троекотов пока не знает, что мы знаем. А потому пребывает в уверенности, что контролирует ситуацию.