Пропавшее Рождество

что если совершено преступление?

— Вот! — Полетаев вскинул указательный палец. — Ты подобрала идеальное слово — «совершено». Глагол прошедшего времени. Знаешь, что это означает?

— Что?

— Что мы уже ничего не сможем изменить.

Даша хлопала глазами — она не понимала мотивов поведения эфэсбэшника.

— А что, если пастор не виноват и ему требуется помощь?

Полетаев опять начал тереть терпение.

— Послушай себя: то он хотел тебя убить, то теперь он не виноват. О чем именно ты хочешь сообщить полиции?

— Обо всем.

На виске полковника пульсировала маленькая жилка.

— Давай начнем с того, что сначала ты обо всем расскажешь мне.

— Почему тебе?

— Во-первых, ты мне обещала, а во-вторых, полиция придет без всякого приглашения и до этого нам надо решить, что можно говорить, а о чем лучше промолчать. Рассказывай все, что ты слышала о пещере.

Даша сидела на кровати, поджав колени и вцепившись зубами в кулак. К суеверному страху, охватившему ее от кончиков ушей до пяток, примешивалась какая-то раздражающая материалистическая нотка.

Полетаев угрюмо наблюдал за ее сомнениями.

— Так ты расскажешь?

— Я никак не пойму, чего тебе далась эта пещера.

— Мне кажется, я уже объяснял.

— И ты хочешь, чтобы я поверила?"

"— Можешь не верить — твое право, просто расскажи, и все, — рявкнул полковник и, заметив, как вздрогнули ноздри собеседницы, примирительно добавил: — Вдруг тебе и вправду угрожает опасность? Кто знает, что за птица этот пастор и что у него на угле.

Слова об опасности возымели действие. Ведь кто-то действительно хотел ее убить!

— Вокруг меня все время что-то происходит... — плаксиво выдавила она. — Я даже не знаю, с чего начать.

— Начни с самого начала, — полковник ободряюще потрепал ее по колену, — например, с убийства Бредли.

Раздался обреченный стон.

— Как мне все это осточертело!.. Я болела, выглянула в окно, увидела, как мужчина столкнул женщину в пропасть, — Даше так надоело пересказывать эту историю, что она сократила информацию до минимума.

— Может быть, это были разные женщины? — переспросил полковник.

— Я им сразу об этом и сказала, но полиция, судя по всему, решила, что это я ее убила и теперь заметаю следы.

Полетаев поводил челюстью, но от комментариев отказался.