Просчет невидимки

Сегодня на окраине города, где в одном из частных домов блатные устроили себе «малину», несколько раз появились милицейские патрули, участковые милиционеры зашли в несколько соседних домов. Такой необычной активности на этой улице оказалось достаточно, чтобы «малина» сегодня пустовала. Не нашлось желающих выпить, повеселиться, сыграть в картишки, зная, что в любой момент может пройти милицейская облава или просто в дом с проверкой придет участковый. Тогда точно большая часть «гостей» проведет ночь в отделении милиции, где будут устанавливать их личности.

"Михаил примерился, а потом одним движением перебросил свое тело через низкий забор на краю двора и сразу присел, чтобы понять, что в темноте и на фоне белого снега его маневр остался незамеченным для посторонних глаз. В доме было тихо, только в дальней комнате горел свет, а из трубы чуть струился теплый воздух с остатками дымка. Там заканчивали топить печку. Что ж, блатной мир тоже любит тепло и уют.

Подойдя к окну, Сосновский негромко, но требовательно постучал. Он подождал секунд двадцать и снова постучал, но теперь уже сильнее. В окне мелькнул свет, за стеклом появилось лицо простоволосой женщины. На улице было по-прежнему тихо и пустынно. Приоткрылась форточка, и хриплый голос курящей женщины неприветливо спросил:

– Чего надо? Чего ты сюда забрел?

– Открой, маруха, мне перекантоваться надо, – копируя блатные интонации, потребовал Сосновский.

Он сказал это не нагло, без оскорблений, но в то же время показывая свое право на то, чтобы его пустили. Женщина молча постояла у окна, потом глянула вдоль улицы и исчезла. Сосновский ждал, гадая, куда делась хозяйка. То ли ушла, не желая разговаривать, да и пускать тоже, то ли мужика своего будит, чтобы проводил вдоль улицы незваного гостя. Хотя вроде она одна живет. Если кто и ночует, то, может, любовник. Кто знает. Еще бы знать, что он вменяемый и не пальнет из обреза через дверь.

– Заходи, коли не боязливый. Тут милиция весь вечер шныряла.

– Работа у милиционеров такая – шнырять, – криво усмехнулся Михаил. – А наше дело не встречаться с ними на одной улочке. Если только в темном переулочке.