Просчет невидимки

Борис отметил, как напрягся второй, стоявший чуть поодаль и посматривавший по сторонам. «Интересно, – подумал Коган, – вот передадут они мои слова своим авторитетным ворам. И что дальше? Велят меня “на перо поставить” или встретятся со мной, условия ставить будут? Ясно, что этих “шестерок” присылать больше не будут. Иначе я кого-нибудь из них пришью. Это, кажется, поняли все. Другое дело, что словам в этом мире верят не особенно. Сказать можно все что угодно. Собака лает, ветер носит».

Усмехнувшись и смерив презрительным взглядом собеседника, Коган прошел через ворота и вышел на улицу.

"Инженер Васильчиков старался вовсю. Он тащил Шелестова консультироваться то к одному, то к другому специалисту. Они обсуждали различные технические решения, какие-то эффекты, возникновение вибрации, посторонних шумов. Максим с трудом понимал, о чем идет речь, но старательно поддерживал своего «подчиненного» соответствующими междометиями и глубокомысленными фразами в том случае, если Васильчиков с чем-то соглашался в беседе со специалистами или высказывал иное суждение.

– Не могу не согласиться, – с серьезным видом кивал Шелестов или вставлял другое:

– Это, товарищи, мнение нашего коллектива. Так считают и наши специалисты.

Но во время этих бесед и обсуждений, а особенно и между ними, порой даже на лестнице в курилке очень сложно задать вопрос, который касается соблюдения секретности, подозрений того или иного специалиста, где враг может добраться до секретов ОКБ-21.

Кто же здесь пособник врага? Кто предатель? Вопрос не стоит так: вольный или невольный предатель. Нет, этот человек фотографировал чертежи и формуляры и передавал их вражескому шпиону. Он делал это сознательно, он получил шпионскую технику и знал, что будет действовать в ущерб своей Родине.