Просчет невидимки

– То, что ты хотел – схема внутренних помещений от проходной, через которую вы войдете, и до самой двери кассы. А вот это разовые пропуска на трех человек на сегодня. Войдете и осматривайтесь сколько влезет. Времени у вас на осмотр и подготовку будет часов до одиннадцати вечера. В половине одиннадцатого встретитесь с моим человеком. Там, на схеме, крестиком указано, где встретитесь.

– Как я его узнаю? Как он узнает, что я это я?

– Я тебе скажу, что шепнуть ему и что он ответит. Не ошибешься.

– А если он не придет?

– Значит, не судьба, Седой, – развел Гриб руками.

 – Ты в судьбу-то веришь? Говорят, нам всем там прописано, что и как. И когда! И говорят умные люди, что ерепениться не надо, коль на роду все написано каждому.

– Хотел бы я знать, что у тебя на роду написано, Гриб, – нехорошо ухмыльнулся Буторин. – Глядишь, и жить бы мне легче стало.

Буторин стоял у киоска возле проходной завода. Ничто не давало повода для беспокойства. Наверняка тут ошивался кто-то из шестерок Гриба. Но это неважно, пусть смотрят, если что увидят.

Самое главное, чтобы возле проходной не мелькали оперативники из уголовного розыска, а уж тем более из Управления НКВД. Если бандиты кого-то из них заметят, увидят знакомое лицо, вся операция может сорваться. Буторин и так злился до предела, потому что не знал, чем все закончится, ничего не мог спланировать, понимал, что играет сейчас по чужим правилам и на чужом поле. И если за всем этим не стоит немецкий шпион, то они с Шелестовым просто потеряли уйму времени. Неоправданно, глупо, можно сказать, преступно!"

"Сосновский прошел проходную с пропуском двадцать минут назад.

Теперь очередь Когана. Черт, как короток день в декабре. Еще половина рабочего дня впереди, а на улице сумерки начинаются. «Не люблю зиму, – думал Буторин. – Хочу лето, солнце, чистое небо и зелень». Он перевернул страницу газеты, которую читал, и снова продолжил наблюдать. Прошло еще около двадцати минут, когда появился Коган. Да, усмехнулся Виктор, вот артист. Типичный бухгалтер. Еще бы счеты под мышкой держал, и полная точность образа. Коган шел, чуть прихрамывая на одну ногу. Причем было понятно, что не из-за ранения хромает, не травма у него какая-нибудь. Этот человек много сидит, у него все кости болят, спина отваливается, а ноги уже не ходят. Вот они, последствия сидячего образа жизни. И портфель у него замызганный, потертый, и шапчонка на голове вытертая до лысин на шкурке неведомо какого животного.

Через час они встретились уже около помещений ОКБ-21.