Просчет невидимки

Павел упал на колени, потом на руки… пальцы уже не держали узел связанной тельняшки, в глазах плыло, мелькали тени на белом фоне. Хватая ртом снег, лейтенант поднял лицо и увидел избушку. Мерещится? Галлюцинации? Нет же, вон она под ивами стоит на берегу. Точно, это большое озеро, а на берегу рыбацкая избушка, добротная, сложенная из бревен. И ему она не снится, не видится!

– Матвей, живем! – хотел крикнуть Павел, но из его рта вырывалось нечто похожее на хриплый клекот.

И откуда только взялись силы. Филонов поднялся на ноги, снова ухватился за узел на рваной тельняшке и потащил лапник с телом к хижине.

Вот и дверь из плотно подогнанных досок, ручка деревянная и крупная, выточенная из куска дерева.

Не прошло и часа, как в хижине потеплело. Старая буржуйка, стоявшая посреди комнаты, мгновенно накалилась. Дров не было, но имелась лавка, которую Павел разломал старым ржавым топором, то и дело соскакивавшим с расколотого топорища. Сначала лавка, потом можно разломать и стол, но пока дров хватит. Он сидел и смотрел на задремавшего Березина, как у того порозовели щеки. Ничего! То ли еще будет! Старый чайник, на полке мятая коробка, в которой несколько кусочков засохшего сахара и пара ложек прелого старого чая.

– Ты как? – спросил Павел Березина, увидев, что тот открыл глаза.

– Лихорадит, – прошептал раненый. – Или от холода, или от раны. Не знаю. Не дотащишь ты меня.

– Это что за мысли? – бодро возмутился Павел. – Вон сколько тащил.