Просчет невидимки

«Да, не праздничная обстановка, – с грустью подумал Буторин. – Сейчас ведь самое время нести домой елку, забежать в гастроном за подарками и конфетами для детей и близких. И ведь так было. Совсем недавно… до войны. Как изменился весь мир, он, как от удара топора, кровавого топора, разделился на время “до” войны и “после”. Да, мирное время наступит, только не все мы до него доживем. А те, кто доживет, уже никогда не будут прежними. Мир изменился, изменимся и мы. Мы будем праздновать Новый год, будем любить и радоваться жизни, просто… мы станем другими.

Впереди появился милиционер. Он шел навстречу Лехе, и парень откровенно запаниковал. Он сбавил шаг, закрутил головой, явно подумывая, куда бы свернуть, спрятаться. Зайти в магазин, а если милиционер его заметил и войдет туда следом, повернуть назад? Нет, догонит. И ведь совсем непонятно, мучительно и тоскливо непонятно, что делать ему в такой ситуации. И тут парню повезло. Милиционер свернул к двери гастронома и вошел туда.

Грузовичок с разболтанными, дребезжащими бортами кузова не сбавил скорости. Или не заметил метнувшегося под колеса человека, или тормоза не сработали на укатанном снегу. Кто-то вскрикнул, громко взвизгнула женщина, а потом только глухой удар. Машина вильнула и, не сбавляя скорости, понеслась по улице и на перекрестке свернула, исчезла из вида, а к безжизненному темному телу на снегу стали сбегаться люди.

– Что здесь такое, товарищи! – решительно раздвинув собравшихся людей плечом, к телу подошел тот самый милиционер.

– Машина сбила, – пояснила женщина, поднимаясь. – Только что. Насмерть.

Милиционер деловито стал записывать свидетелей происшествия, и Буторин медленно попятился, чтобы не попасть в список свидетелей. Он слышал, как кто-то называл номер машины и даже ее приметы. Какой-то скол на правом борту. Хорошо. Очень хорошо, что толковый милиционер вовремя появился. И свидетели есть. Значит, о машине мы узнаем все очень скоро.