Проклятие главы рода

Но боль душевная была куда сильнее.

«Зачем?.. Сказать ему или оставить на десерт?..» – размышляла Медея, наслаждаясь муками своего врага.

– Думаешь, мне не стоило этого делать? – не удержалась она от вопроса.

– Я не хочу, чтобы из-за меня кто-нибудь еще пострадал, – обессиленно выдал парень.

– Кто-нибудь еще? Намекаешь, что твою семью убили из-за тебя? – На самом деле она понятия не имела, почему Арджеш отдал такой приказ.

Парень закашлялся, на губах показалась кровь. Медея нахмурилась, не понимая, что она сделала не так, может быть, это из-за каких-то лекарств? Или рана гораздо глубже, чем она полагала?

– Лучше отдай меня им, спаси себя, – слабо произнес Филипп, игнорируя ее предыдущий вопрос.

Медею это разозлило. Он теперь принадлежит ей. И не ему решать, кому она его отдаст! Как только наиграется, просто перережет горло, и дело с концом.

«Спаси себя!» – мысленно передразнила она. Она и без него знает, что ей нужно делать. И нечего указывать!

– Поздно, ты уже здесь.

– Нужно быть очень храбрым, смелым и безрассудным, чтобы не побояться пойти против Арджеша. Ты меня спасла, и я этого не забуду.

«О да, милый. Ты этого никогда не забудешь…» – ехидно подумала Медея, вставая и подходя к тумбочке, на которой лежали бутыльки с заживляющими составами.

Но что-то внутри странно сжалось от его слов. Он назвал ее храброй и безрассудной. Таким тоном, словно это было комплиментом. Это было неожиданно приятно… и одновременно неимоверно злило!

– Какая я еще? – спросила она, резко обернувшись.

Ответ Филиппа окончательно обескуражил, кажется, второй части ее вопросов он и не слышал:

– Ты красивая. Как ангел. Как… как тебя зовут?

– Ме… – от удивления она чуть было не призналась, но вовремя взяла себя в руки. – Мирослава.

Вряд ли ее настоящее имя о чем-то ему скажет.

***

Перед выходом Роза загадочно попросила:

– Одежду выбирай на размер больше.

Агата нахмурилась, но при матери расспросы сестре устраивать не стала, та и так была недовольна, что сестры шли «кутить» в непонятное место.

Добирались они на метро. Очень долго, потому что ехали на другой конец города. Тряслись в вагоне, вжатые телами в толпу людей. Потом плутали темными дворами.