Проданная врагу. Вернуть истинную

Повязки на бедре свежие, но, когда я собираюсь аккуратно размотать их, Сигберт достаёт откуда-то нож и избавляет меня от них.

– У меня не так много времени, – фыркает он на мой немой вопрос. – М-да. Давно такой дряни не видел. Болит?

Одновременно с этим он прижимает плоскую сторону лезвия к моей ноге и давит. Я вздрагиваю от боли и неожиданности.

– Сигберт, – предупреждающе тянет Вал.

– Я-то что, – хмыкает гость, рассматривая рану. – Она тебе не даёт, верно?

Я заливаюсь краской. Вообще неприятно, что говорит так, будто меня тут нет, а с другой стороны…

– К-хм… Она беременна.

"– И? – Сигберт бросает на него взгляд и, качнув головой, снова смотрит на мою ногу. – Собираешься хранить воздержание год? Или налево пойдёшь? Авалина, тебе какой вариант больше нравится?

Краснею ещё гуще. Какой… необычный лекарь. Валфрик предупредил, конечно, но я оказалась… немного не готова к такому повороту. Да и можно ли было к этому подготовиться?

– И правильно сомневаешься, – продолжает Сигберт, наклоняясь к ране и принюхиваясь, отчего ситуация становится ещё более неловкой.

– Что насчёт раны? – Вал чувствует моё смущение и пытается сменить тему. – Ты можешь что-то сделать? Снять эту метку. Или придётся похищать свинью?

– Можно ногу отпилить, тоже поможет, – любезно предлагает тот. – Ладно, не смотри так. Только ради драконёнка и не рискну. Есть способ, но мне нужна информация о её роде.

– Какая именно? – настораживаюсь я.

– Авалина, мне рассказывать о своих проблемах незачем, я последний, с кем подобным хочется делиться. Лучше ищите решение. Ну, или можем отпилить ногу.

– Нет-нет, – тут же мотаю головой я.

– Нужно расспросить Аелла, – морщится Валфрик. – Впрочем, с этим тоже есть сложности.

– Которые вам давно пора решить, – хмыкает Сигберт, поднимаясь и отряхивая руки. – А ещё мне нужна твоя библиотека.

Я взволнованно смотрю на истинного. Это же хорошо? Нам не говорят с порога о смерти. Значит, есть шанс, и мы сможем с этим справиться!

– Хорошо, – Валфрик, кажется, соглашается, думая о другом. – Радует, что в этот раз ты хотя бы не с порога говоришь о смерти. Оптимизм внушает.

– Хочешь, я его разрушу? Вы умираете. Вопрос в том, кто первый.