Призрак моей любви

Должно быть, ее иссушенное сердце не совсем очерствело, хоть ей и нравилось воображать себя неуязвимой.

Джоан следовало быть осторожной. По множеству причин. Алекс Сетон был опасен. И не только потому, что пробуждал в ней давно забытые чувства. Он слишком много знал. Вероятно, он не подозревал о том, кто Джоан на самом деле, но ему было известно, что в стане англичан есть лазутчик, кто-то из высшего круга. Она сознавала: пусть Сетон и предатель, но, несомненно, опытный воин и человек проницательный. Не стоило его недооценивать – сэр Алекс представлял серьезную угрозу.

Шотландец, сражавшийся на стороне англичан, – в ее глазах он был худшим из предателей.

Но как это несправедливо! Изменнику, предавшему своего короля и друзей, следовало бы ходить с черной отметиной на лице, этот знак служил бы ей предостережением. Отступник уж точно не должен выглядеть так, будто только что выехал из ворот Камелота.

А может, все это только видимость, задумалась Джоан. Или в Англии все же остался один благородный рыцарь?

Она невольно усмехнулась этой нелепой мысли.

Напрасно она беспокоилась. Стоило ей войти в главный зал несколько минут спустя, как она тотчас поняла: сплетники в замке уже позаботились о том, чтобы сэр Алекс обходил ее стороной."

"Когда он ее заметил, одного взгляда на его лицо было достаточно, чтобы понять: слухи до него дошли.

Обычно Джоан не придавала значения тому, что в замке ее считали распутницей, истинной дочерью бесславной матери, из-за ее «бесчисленных связей» с мужчинами. Это было ей только на руку, и Джоан никогда не пыталась опровергнуть слухи. Дурная слава избавляла ее от излишнего надзора и ограждала от подозрений.

Но когда сэр Алекс скользнул взглядом по глубокому вырезу ее платья и резко отвернулся, щеки ее запылали, а сердце сжалось от горечи и боли, и с этим она ничего не могла поделать.

Прощайте мечты о галантных рыцарях. Сэр Алекс ясно показал свое осуждение и презрение.