Принц Дома Ночи

Крови уже не было, но выглядело…

– Тогда мы в расчете, – с нервным смешком сказала я.

Воран удивленно открыл глаза, не понимая.

– Кхе-кхе, – откашлялась смущенная я. – Я тебя тоже вроде отметила.

Абсурдность ситуации, нервное напряжение и все пережитое вылились в смех. Я смеялась и не могла остановиться. Сделать это было нереально, особенно видя потрясенное лицо Ворана. Он расслабился и притянул меня к себе. Его грудь начала подрагивать, и меня оглушил его хохот.

– Шелани-и-и! – протянул он.

– Что шелани? Первый начал! – Это заявление вызвало новый приступ смеха как у него, так и у меня.

Я приподнялась и посмотрела в его лицо, уже расслабленное, с искрящимися глазами.

– Я тебя люблю! – призналась я. Эти слова как будто приоткрыли двери между нами. Я увидела в его глазах такое облегчение и счастье, что у меня екнуло сердце.

Он взял мое лицо в ладони и проникновенно посмотрел в глаза.

– И я тебя! – ответил он и поцеловал, и этот поцелуй был самый нежный за все время, что мы знакомы.

* * *Позже мы все же выбрались из постели. Мне просто было любопытно, а что же у меня с шеей. Я с интересом рассматривала след, оставленный Вораном, в зеркале. К моему стыду, его выглядел более аккуратным, чем мой. Как объяснил Воран, в тот момент в слюне присутствует вещество, способствующее заживлению.

Если честно, я смотрела на шею Ворана и не знала, как реагировать. Я понимаю, если после бурной ночи остаются засосы, а тут такое.

– Ты не злишься? – спросил он.

– А ты? – вопросом на вопрос со смешком спросила я.

Он притянул меня к себе и обнял:

– Я как-то свыкся с мыслью, что ты у меня необычная и полна сюрпризов.

– И как тебе сюрприз?

– Неожиданный, – ухмыльнулся он и зарылся лицом в мои волосы.

– У меня теперь изменится запах? – тут же поинтересовалась я.

– Если честно, теперь даже не знаю… – тихо произнес он.

* * *Огонь весело потрескивал в камине.

– Объясни мне, почему ты пошла за ним? – повторил Воран вопрос.

– Он протянул мне записку от тебя, где говорилось, что меня ждет сюрприз. У меня даже подозрений не закралось, что это обман, – оправдывалась я.

– Я ничего не писал.