Помощница лорда Хаксли

Если лорд Хаксли сойдет с ума, мы никогда не выберемся из этой ловушки» – сказала себе и шагнула вперед.

Рука сама дернула кулон. Тонкая цепочка легко соскользнула с шеи.

Мужчина напротив наблюдал молча. Он не шевелился, но я видела, как яростно вздуваются вены на шее и как крепко сжаты тяжелые кулаки. И заставляла себя не опускать глаз, держаться за протянувшуюся между нами нить и идти на неслышный зов.

И в тот момент, когда я сделала последний шаг, маг шумно выдохнул и подался ко мне, сжав так крепко, что я едва не застонала.

– Моя, – произнес он, накрывая губы своими.

– Моя, – шептал, как безумный, прикусывая кожу на шее и выступающие косточки ключиц.

– Моя, – рычал, сминая подол платья и оглаживая бедра горячей ладонью.

А потом отстранился, резко выдохнул, и, вопреки собственному безумию, поцеловал так, как не целовал ни разу до этого: нежно, неторопливо, тягуче, словно ел самое вкусное лакомство. У меня сердце перевернулось! От мягкого касания губ.

От ласки сильных рук. От того восхищения, что читалось в чужом, но удивительно родном лице.

– Моя девочка. Только моя, – шептал лорд Хаксли, приспуская рукава платья с плеч. – Никому не отдам. Никогда…

И я верила. Верила, что так и будет. Сердце таяло в груди. Обнимающие меня руки казались самыми надежными на свете, а мужчина, что целовал с такой страстью – родным и близким.

Лорд Хаксли освободил грудь из плена корсета и накрыл ее губами, а его пальцы скользнули вниз и неожиданно коснулись меня там, внутри, отчего по телу прошлась горячая волна.

С губ слетел протяжный стон. И еще один. И еще… Движения становились настойчивее, внизу живота саднило и горело, но не от боли, а от незнакомых сладких ощущений. И было и стыдно, и удивительно хорошо. И эти противоречия сбивали дыхание, кружили голову, заставляли все сильнее хвататься за мощные плечи мага.

– Ты сводишь меня с ума, арани, – хрипло прошептал лорд Хаксли, прижимая меня к стене и раздвигая коленом мои ноги.

 – Чистая, весенняя, сладкая девочка. Не бойся. Я не причиню тебе боли.

Он еле слышно прошептал какое-то заклинание, похожее на обезболивающее, подхватил меня под бедра, резко выдохнул, будто преодолевая самого себя, и одним движением связал нас воедино. Пресветлые рукописи! Тело снова опалило огнем. Тем самым, что полыхал между нами в тот первый вечер.