Прибежище богов

Гера в результате попала под залп нашего огненного мага, одновременно Аполлонусу и Артемиде Колдун сжег тетивы на луках, а потом отец Александр стряхнул всех троих с небес на землю, точнее в воду. И правильно сделал, потому что секунду спустя та позиция, на которой они только что были, оказалась обстреляна из автоматической рельсовой пушки, и, останься они на месте, то их превратило бы в кровавый фарш с мелкими брызгами. В результате, пока это троица летела с небес прямо в речку, Аполлону исхитрился удрать, бросив на наш произвол сестру и тетку, а Гера с Артемидой были выловлены из речки, отлевитированы на берег, где и предстали перед нашими строгими очами.

Там дело в свои руки взяла Афина, и вынесла обеим строгий, но справедливый приговор.

– Так-так, Сергей Сергеевич, – проговорил божественный старец, – а вот с этого момента, пожалуйста, поподробнее. Когда в дело замешана Афина, то можно ожидать чего угодно. Она, конечно, умна, я против этого совсем не возражаю, но ум у нее какой-то особенно парадоксальный, и мне очень сложно понять, чем она руководствуется, когда принимает то или иное решение.

Уже одно то не лезет ни в какие ворота, что она передала тебе освободившуюся энергооболочку моего сына Ареса, сделав таким образом равным нам, а может быть, кое в чем даже и сильнее, потому что твои собственные особые способности тоже никуда не делись. И вообще – терпи, казак, атаманом будешь. Такова уж наша с тобой доля доминирующих в стае самцов. Каждая самка пытается вступить с нами в связь, желая повысить свой статус и родить от нас ребенка. Ты, конечно, можешь попытаться ограничить себя в жизни только одной женщиной, но тогда тебе будет трудно, очень трудно, потому что неудовлетворенный спрос рождает такую бурю страстей, о которой тебе лучше не знать.

– Какие такие особые способности, Зевсий Кронович? – спросил я. – Нет у меня ничего такого, и никогда не было.

– Как это нет и не было, – удивился тот, – или ты думаешь, что человек твоей профессии и наклонностей так долго мог оставаться живым, и даже ни разу серьезно не раненым, при том, чтобы он фактически не вылезал из самых серьезных передряг? Даже попадание в этот мир, любого другого убившее бы раз и навсегда, на тебе отразилось только самым благоприятным образом.

– Только не надо мне льстить, – ответил я, – не чувствую я себя круче яиц и выше звезд, и все тут. Кажется, что я такой же, как был всегда, только обогатившийся новым опытом.