Прибежище богов

Спала мадмуазель Елизавета в общем-то спокойно, и сон ее ничем не отличался от сна других людей, но вот под утро, когда уже над миром простерла свои руки розовоперстая Эос*, Волконская начала ворочаться на своей пенке, затем подтянула колени к груди, будто замерзла, пробормотала во сне несколько неразборчивых фраз, потом вдруг вскинулась, глядя на меня совершенно ошалевшими испуганными глазами и глубоко дыша, будто только что галопом пробежала метров триста-пятьсот.

Примечание авторов.: Розовоперстая Эос* – у древних греков богиня утренней зари.

– Приснилось что-то, Елизавета Дмитриевна? – вежливо осведомился я, когда та немного успокоилась.

– Да, Сергей Сергеевич, приснилось, – немного раздраженно ответила та, но потом смягчилась и добавила, – папенька приснился, просил заходить, причем заходить вместе с вами; сказал, что вы для него очень интересный человек. Странно…

– И что же тут странного? – удивился я.

– Мой папенька, – пояснила она, – действительный статский советник Дмитрий Николаевич Волконский, служит следователем по особо важным делам в Главном Управлении Государственной Безопасности.

– Так это же был только сон, – пожал плечами я.

– Сергей Сергеевич, – удивленно протянула белокурая мадмуазель, – для людей нашего с вами магического сословия, как я понимаю, сны – это не только сны, а как бы нечто большее.

– Поживем – увидим, Елизавета Дмитриевна, – сказал я и начал раздувать костерок, чтобы вскипятить на всю компанию крепкий тонизирующий травяной сбор от Птицы, заменяющий тут нам обычный чай.

Впрочем, как объяснила мне сама Птица, в этот сбор входили и чуть подсушенные почки и верхние листья какого-то ближайшего дикого родственника нашего домашнего чайного куста, иначе именуемого китайской камелией, поэтому в дальнейшем будем называть этот напиток просто чаем, который по вкусу ближе всего находился к классическому китайскому зеленому чаю.