Прекрасный подонок

– Ты что, сидишь на наркотиках? Какое отношение к делу имеет то, что это были розы?

– Ты ненавидишь розы!

Когда я сказал это, краска гнева схлынула с ее лица, а темные глаза стали непроницаемыми. А я продолжал нести чушь:

– Я просто увидел их и отреагировал. Сделал это, не подумав. Просто при мысли о том, что он прикоснется к тебе…

Я сжал кулаки и замолчал, пытаясь взять себя в руки. С каждой секундой я все больше злился: на себя, за то, что проявил слабость и позволил эмоциям снова взять над собой вверх, и на нее, за ту необъяснимую власть, которую она надо мной имела.

– Ладно, – сказала Миллс, переводя дыхание, чтобы успокоиться. – Пускай я не одобряю то, что ты сделал, но понимаю… до определенной степени.

Пораженный, я быстро взглянул на нее.

– Будет враньем, если я скажу, что не испытываю такую же ревность.

Я ушам своим не поверил. Неужели она сейчас призналась, что чувствует то же самое?

– Но это не отменяет того факта, что ты мне солгал. Солгал прямо в лицо. Конечно, я знала, что ты иногда можешь быть заносчивым ублюдком, но всегда верила в твою честность.

Я передернулся. Она была права.

– Мне очень жаль.

Мое извинение повисло в воздухе. Непонятно было даже, кого больше удивили эти слова – ее или меня.

– Докажи это.

Она взглянула на меня так спокойно: ни следа эмоций на лице. Что она имела в виду? А затем до меня дошло. Доказать. Разговором тут не поможешь – слова вечно оборачивались для нас неприятностями. Но был и другой способ.

О боже, в ту секунду я так ее ненавидел! Ненавидел за то, что она права, а я виноват, и за то, что она заставляла меня делать выбор. А больше всего за то, как сильно я ее хотел."

"Я мгновенно пересек разделявшее нас расстояние и положил ладонь ей на затылок. Притянув ее к себе для поцелуя, я взглянул ей в глаза. В них светился безмолвный вызов. Ни один из нас не собирался отступать или признавать, что происходящее между нами – чем бы оно ни было – вне нашей власти.

В ту секунду, когда наши губы встретились, я ощутил знакомую, раскатившуюся по телу дрожь. Сжав в кулаках пряди кудрявых волос, я закинул ее голову назад и прижался всем телом. Пускай я делал это для нее, но хотел сохранить полный контроль. Прижимая ее к себе изо всех сил, я застонал – настолько идеально все изгибы ее тела вписывались в мое.