Прекрасный подонок

Оказавшись спиной ко мне, она вновь опустилась на мой член.

– О боже, – простонала она.

Тяжело задышав, она откинула голову мне на плечо. Я не знал, что так поразило ее – мой член внутри или отражение в зеркале. Или и то, и другое.

Схватив мисс Миллс за волосы, я снова заставил ее поднять голову.

– Нет, я хочу, чтобы ты смотрела туда, – прорычал я ей в ухо, скрещивая взгляд со взглядом ее зеркального двойника. – Я хочу, чтобы ты видела. И хочу, чтобы завтра, когда все у тебя будет ныть, ты вспомнила, кто сделал это с тобой.

– Заткнись, – прошипела она, но по дрожи, пробегавшей по ее телу, я понял, что каждое мое слово достигает цели.

Затем она закинула руки назад и нащупала мою шевелюру.

Я прикасался к каждому дюйму ее кожи, целуя и покусывая шею и плечи. В зеркале я видел, как вхожу и выхожу из нее – и понимал, что никогда не забуду этого, как бы потом ни пытался. Вздохнув, я поднес руку к ее клитору.

– О черт, – прошептала она. – Пожалуйста.

– Тебе это нравится? – спросил я, мягко надавливая и описывая пальцем круги.

– Да, пожалуйста, еще, да, да.

Наши тела к этому времени покрыл тонкий слой пота. Ее волосы слегка липли ко лбу. Ее взгляд не отрывался от наших отражений. Мы продолжали двигаться, и я ощутил приближение оргазма. Я хотел, чтобы ее взгляд в зеркале встретился с моим – но в ту же секунду понял, что так она увидит слишком много. Я не желал, чтобы она с такой очевидностью поняла, что со мной творит.

Люди вокруг нас продолжали разговаривать, совершенно не замечая, что происходит в этой маленькой комнатушке.

Если не предпринять что-нибудь, наш секрет ненадолго останется в тайне. Когда движения мисс Миллс стали более лихорадочными и ее пальцы еще крепче впились мне в волосы, я зажал ей рот ладонью и задавил крик, вырвавшийся в момент оргазма. Свои собственные стоны я приглушил о ее плечо. Еще несколько движений – и я разрядился внутрь нее. Ее тело, прижавшееся к моему, обмякло, а я привалился к стене.

Мне надо было встать.

Надо было встать и одеться, но я не знал, удержат ли меня трясущиеся ноги. Все надежды на то, что секс станет менее ярким и я справлюсь со своей одержимостью, растаяли, словно дым.

Разум медленно возвращался ко мне, а с ним и чувство досады. Я снова поддался слабости.

Сняв мисс Миллс со своих колен, я потянулся к валявшимся на полу боксерам.

Когда, обернувшись, она взглянула на меня, я ожидал увидеть в ее глазах безразличие или ненависть.