Прекрасный подонок

Издав низкий, приглушенный стон, он уперся лбом мне в плечо и начал двигаться быстрее, чередуя поступательные движения с круговыми. Его бедра вжимались в мой зад, и я ощущала, как он трется об меня вставшим членом.

– О боже, – прохрипела я.

Сладкое кольцо внутри меня сжалось, и все мысли сосредоточились на удовольствии, готовом прорваться наружу.

А затем наши ритмичные стоны и вздохи внезапно прорезал пронзительный звонок телефона.

Мы замерли, внезапно осознав, где находимся. Мистер Райан выругался и, отскочив от меня, схватил телефонную трубку системы аварийного оповещения.

Отвернувшись, я подобрала платье и, набросив на плечи, начала застегивать трясущимися руками.

– Да, – он говорил так спокойно, ничуть не задыхаясь. – Понимаю… Нет, с нами все в порядке…

Медленно наклонившись, он поднял мои разорванные трусики, валявшиеся на полу кабины.

– Нет, лифт просто остановился.

Слушая, что говорит человек на другом конце линии, мистер Райан мял в пальцах шелковую ткань.

– Отлично, – договорил он и повесил трубку.

Вздрогнув, кабина снова поползла вверх. Мой босс взглянул на кружево у себя в руке и снова перевел взгляд на меня. Затем, ухмыльнувшись, шагнул вперед. Опершись ладонью о стенку рядом с моей головой, он потерся носом о мою шею и прошептал:

– Ты пахнешь так же хорошо, как трахаешься.

Я тихо охнула.

– А это, – сказал он, кивнув на сжатые в кулаке трусики, – я забираю себе.

Раздался мелодичный звук – кабина остановилась на нашем этаже. Двери открылись. Даже не оглянувшись на меня, он запихнул нежную ткань в карман пиджака и вышел вон.

4

Паника. Чувство, охватившее меня, когда я чуть ли не бегом ринулся к своему кабинету, можно назвать только паникой. Я не мог поверить, что это происходит на самом деле. Очутившись в этой крохотной стальной клетке лицом к лицу с мисс Миллс – с ее запахом, ее голосом, ее кожей, – я мгновенно утратил самоконтроль. Я растекся, как ком теста. Эта женщина имела надо мной невероятную власть.

Очутившись наконец-то в относительной безопасности своего кабинета, я рухнул на кожаный диван и крепко сжал волосы в кулаке, приказывая себе успокоиться и эрекции утихнуть.

Положение ухудшалось с каждой минутой.

В ту же секунду, как она напомнила мне об утреннем совещании, я понял, что в этой треклятой комнате даже думать связно не смогу, не то что говорить. И можно было вообще забыть о том, чтобы сидеть за этим столом. Мне достаточно было лишь увидеть ее там, у окна, и член опять встал.