Прекрасный подонок

Я вел деловые переговоры с главами крупнейших корпораций. Я сметал с пути менеджеров, пытавшихся раздавить меня. Я мог бесконечно спорить с этой женщиной и с каждым словом ощущать себя все больше мужчиной. Но в тот момент я не смог выговорить ни слова.

Сказать, что я провел следующую ночь без сна – значит, ничего не сказать. Я не смог даже прилечь. На каждой плоской поверхности мне виделся ее отпечаток, пусть она ни разу не была у меня дома. Одно то, что мы говорили об этом – а ведь я планировал привести ее сюда сразу же после возвращения, – заставил ее призрак прочно поселиться в пустых комнатах.

Я позвонил Хлое. Она не ответила. Конечно, это было в три утра, но я знал, что она тоже не спит. И от этого ее молчание угнетало меня только больше. Я был уверен, что она влипла так же глубоко, как и я. Но решила, что это неправильно.

Завтра все никак не наступало.

Я пришел на работу в шесть утра, чтобы успеть в офис раньше нее. Я взял кофе для нас двоих и изменил свое расписание так, чтобы она смогла не спеша вернуться к работе после трехнедельного отъезда.

Я отправил Гульотти контракт по факсу, сказав, что представленная ему в Сан-Диего версия была окончательной и все обговоренные с Хлоей условия сохраняются. Я дал ему два дня на то, чтобы вернуть документы с подписью.

А затем я принялся ждать.

В восемь в мой кабинет вошел отец в сопровождении Генри. Папа нередко хмурился, но обычно не из-за меня. Генри никогда прежде не выглядел рассерженным.

Но сейчас оба они смотрели на меня так, словно хотели прикончить на месте.

– Что ты сделал?

С этими словами он бросил на стол передо мной листок бумаги.

Я похолодел.

– Что это?

– Заявление Хлои об уходе. Она передала его утром с Сарой.

Прошла целая минута, прежде чем ко мне вернулся дар речи. За все это время тишину нарушил только вопрос Генри:

– Бен, братишка, что случилось?"

"– Я облажался, – в конце концов ответил я, протерев глаза основанием ладоней.

Отец опустился на стул.

Выражение лица у него было сосредоточенное. Он сидел сейчас на том самом месте, где меньше месяца назад Хлоя с раздвинутыми ногами ласкала себя и мешала моему телефонному разговору.

Боже, как же я допустил, чтобы дошло до такого?

– Расскажи мне, что случилось.

Отец говорил очень тихо, но это было затишье перед бурей.

Я ослабил галстук, задыхаясь в клетке собственных ребер.

Хлоя меня бросила.

– У нас отношения. Вернее, были отношения.