Прекрасная буря

Я заметил, что они ведут себя прилично, только когда ты на палубе. А так это драчливый народец.

– Когда я нанимал тебя, Йенсен, я предупредил, что у нас тут могут возникнуть проблемы, и спросил, готов ли ты иметь с этим дело.

– Так точно, сэр! Но все же они твои люди или нет? Я тебя защищаю, но хотелось бы знать, от кого.

– Спасибо, – улыбнулся Дэймон. – Так вот, половина из них – не моя команда. Ты уже, наверное, понял, какая именно половина. Мы обсудим это попозже, а пока я должен позаботиться о том, чтобы никто из настоящих моих людей не пострадал.

Глава 19

– А что, была драка? – спросил Джереми первого помощника, появившегося в каюте вскоре после того, как ушел Дэймон.

– Не твое дело, – бросил ему Мортимер. Как всегда, он был немногословен. Он положил на столик небольшую стопку книг, а на пол – свернутый гамак.

– Ладно тебе, мистер Якорь, – настаивал Джереми, – если будет бунт, это коснется нас всех.

– Бунт? – в притворном удивлении закатил глаза Мортимер. – Какого дьявола тебе пришла в голову эта идея?

– Мы слышали крики, – заметил Джереми.

– Ты хитрый парень, – хмыкнул Мортимер. – Только если Дэймон решит, что тебе нужно что-то знать, он сам тебе и скажет.

И вышел из каюты, захлопнув дверь. Джереми вздохнул.

– Ты решил довести его до белого каления? – заметил Перси.

– А он раздражителен, правда?

– Верно, но он приносит нам еду, пока она еще горячая и вкусная. Кстати, действительно вкусная, если ты не заметил, парень. Смею ли я сказать, что не стоит портить эти отношения?

– Он не кажется мне мстительным.

– Так ты спроси.

– Ты же видишь, он не отвечает.

Персеваль подошел к столику и перебрал книжки. Джереми тоже взглянул на пару и удивился:

– Что за пират держит на борту классическую литературу?

– Может, он ее напиратил? – пошутил Перси и сам улыбнулся своему остроумию.

Джереми тоже хихикнул:

– Не исключено, только он утверждает, что он не пират.

– Мы должны ему верить?"

"– Я пока не решил.

– Некоторые люди брезгуют насилием, – заметил Перси, стряхивая пыль с рукавов.

Джереми хотел было рассмеялся, но смех тут же перешел в стон – ребра еще болели.