Прекрасная буря

Жак кивнула и заняла свое привычное место за столом. Джереми и Перси заняли места слева и справа от нее, а Дэймон оказался в одиночестве напротив них. Однако прежде чем сесть, он подошел к двери и сделал знак вносить ужин.

Появились Жаки и два матроса. Они несли бутылку вина, бокалы, четыре тарелки с едой и поднос со сладостями. Только четыре тарелки? Жак поняла, что Дэймону для обеспечения безопасности не потребуется Мортимер. Наверняка снаружи стоит стража. Капитан закрыл за матросами дверь и занял свое место.

Похоже, он был уверен, что если потребуется, он сладит с ними троими. Это вполне вероятно, учитывая его силу и реакцию. И потом Дэймон, скорее всего, вооружен. Ему будет достаточно одного пистолета, чтобы их остановить.

– Не в родстве ли ты с сассекскими Ривзами? – спросил Перси капитана, когда Жаки наполнил бокалы.

– Это не настоящая его фамилия, – вмешалась Жаклин.

– Нет, это моя законная фамилия, – сказал Дэймон.

 – Мой прадед потребовал, чтобы меня записали под этой фамилией, чтобы я мог унаследовать его имение. Именно из этих Ривзов, сэр Персеваль.

– А, знаю, как же не знать! – продолжил Перси. – У вас там весьма живописное и обширное имение, насколько мне помнится. Мать привозила меня туда много лет назад, когда я был ребенком. Прилагается ли к нему титул?

– Нет, прадед был младшим сыном. Титулы наследуются по линии моей бабушки. Она оказалась единственной живой родственницей, которую мне удалось найти в Англии.

К сожалению, она страдает склерозом и не узнает даже своих слуг. Она и не вспомнила свою родную дочь, мою мать. Бабушка поклялась, что не знает никаких внуков, так что меня несколько раз не пустили в ее особняк, который теперь принадлежит мне. Это было довольно грустно.

– У меня была такая же двоюродная бабушка. Она увольняла собственных слуг, потому что не узнавала их, – отреагировал на его кривую усмешку Перси.

– Моя тоже.

– Как же тебе удалось вступить в права наследования?

– Одна старая служанка, которая отказалась покидать дом, несмотря на увольнение, помнила мою мать. Почему-то она без всякой причины настолько меня презирала, что отказывалась отвечать на любые вопросы относительно родственников, но после первого же моего визита сообщила обо мне семейному поверенному в делах, и он уже установил мое родство и права.