Представитель (ПВ-6)

— Вчера был банкет, на который вы могли пригласить кого угодно, так как вы здесь хозяин. Если вы считаете, что на текущих переговорах можно допустить посторонних лиц… пусть и заинтересованных в его положительном, — с едва заметной усмешкой скопировал я Мосцицкого, — исходе, тогда почему бы не пригласить еще и пана Брылянского?

Ян Брылянский был главой коммунистической партии Польши и от одного только упоминания его имени лица польской стороны скривились, как от зубной боли.

— Вы отказываетесь от переговоров? — тут же попытался ухватиться за мое поведение Мосцицкий.

— Отнюдь. Я наоборот — за то, чтобы они прошли в максимально деловой обстановке. Но раз уж вы решили добавить людей в наш узкий круг, то и я предлагаю свои кандидатуры. Иначе получается, что сорвать их пытаетесь вы. Или все же позовем уважаемого пана?

— У господина Найджела есть предложение, которое поможет быстрее найти компромисс для обеих сторон, — сказал Мосцицкий.

— Уверен, у товарища Брылянского этих предложений гораздо больше.

Ведь в отличие от присутствующего здесь мистера Найджела, пан Брылянский живет и работает здесь, в Варшаве. И именно к его деятельности, насколько я помню, и есть вопросы у вас, панове. Логичнее договариваться с ним, а не слушать непонятные предложения мистера Найджела. Которые он к слову еще и не озвучил.

— Мы в курсе его предложений, — впервые подал голос Генрих Жимерский. — И если бы вы, пан Огнев, активнее вчера себя проявили на банкете, то тоже о них знали.

Укол был понятен, а провокация очевидна.

И идти у них на поводу я не собирался.

— Разве банкет вчера не был временем для отдыха? — поднял я бровь.

— На таких банкетах, молодой человек, заранее согласовываются позиции сторон, — хмыкнул Жимерский. — Будь вы чуть образованнее, то знали бы об этом."

"— Но ведь это вы попросили сделать меня главой делегации. И были в курсе моего образования. Мне расценивать ваши слова, как попытку оскорбить меня? А раз я — глава советской делегации — то и весь Советский Союз?

Он чуть не поперхнулся.

Ну да, если скажет «да», то уже не я, а он выставит себя в негативном свете. А ведь наш разговор уже стенографируют. Аж три человека, один из которых из нашего посольства. Как бы то ни было, но похоже карты я им спутать смог. Вон как переглядываются.

— Нет, пан Огнев, — покачал головой Мосцицкий. — У нас нет желания оскорбить ни вас, ни вашу страну.

— Тогда к чему слова товарища Жимерского…

— Пана, — процедил он.