Предательство

Его челюсть была грубой, с щетиной, которая прорезалась на ней примерно день назад, а его тело было бронзовым от жары солнца.

Никакого лосьона для загара, мой разум вылетел из головы, и я внезапно очень хорошо осознала бледность своей кожи.

Почувствовав немного неловкости впервые с момента приземления моего рейса, я мысленно перебрала свое нынешнее состояние внешности — знаете, для подростковых гормональных целей.

Моя черная футболка Рори Галлахера облепила мое тело, как вторая кожа, из-за идиотки по соседству и ее шланга.

Тонкие белые шорты GAA — гэльский футбол — промокли насквозь, обнажив мои восхитительно отвратительные розовые бабушкины трусики всему миру — и очень горячему парню по соседству — и в завершение стильного ансамбля, который я носила, поддельные угги, которые Лиам привез мне из своего семейного отпуска в Турции прошлым летом, промокли насквозь — мои пальцы ног сейчас полностью промокли сквозь пушистые тапочки.

— Снова создаешь проблемы? — насмешливо протянул Ноа. Его взгляд лениво скользнул по моему телу, прежде чем вернуться к моему лицу, и меня внезапно осенило; Кристина Агилера была права с самого начала… большие карие глаза могли гипнотизировать.

— Хорошие шорты.

— Я на своей стороне забора. — Подвинув гитару перед собой, чтобы защитить — то, что осталось — свое достоинство, я подняла бровь, глядя на него.

— Так ты играешь на гитаре? — спросил меня Ноа с ухмылкой.

— Нет. — Я тупо уставилась на него. — Нет, мне просто нравится держать ее и выглядеть красиво.

Ноа удивленно приподнял бровь. — И как тебе?

— Фантастика, — сказала я сквозь стиснутые зубы, раздраженная тем, как он издевался надо мной глазами. Я знала, что это звучит глупо, но это было правдой.

— Знаешь, я вышла на улицу, потому что мне показалось, что раненое животное испытывает боль, — сказала ему Элли, глядя на мою гитару. — Но это была она. Она — головная боль, которую мы слышали все лето.

Какого черта она... погоди, она только что назвала меня головной болью? Вот сука...

Я уставилась на самодовольное лицо Элли, и мои пальцы дернулись от желания выцарапать ее глупые глаза.