Позволь нам случиться

— Тебе больно?

Катя морщится и отводит глаза, а мне все больше и больше становятся заметны синяки, засосы, укусы и свезенная щетиной кожа. Твою мать!

— Иди в постель, я сейчас.

Выпроваживаю ее и не удерживаюсь, шлепаю по попке, с удовольствием отмечая, что, несмотря на хрупкость, задница у Кати что надо! И уже в следующий момент в развратных фантазиях ставлю ее раком и беру, вбиваюсь по самые яйца…

Мне даже дыхание сложно выровнять, пока я стою, прислонившись лбом к закрытой двери, и считаю до десяти, потом до пятидесяти, чтобы все же сделать ей хоть одну уступку.

Беру трясущимися руками бритву и снимаю модную стильную щетину. Барбер будет материться на чем свет стоит, но щетина отрастет быстрее, чем заживут ссадины на теле Кати, так что нахер бороду.

Залепив пару порезов, я влетаю в спальню и выдыхаю от облегчения. Она здесь. А ведь я боялся, что сбежит к себе. Во мне после встречи с Разумовским появился страх, что я потеряю Катю, хотя никакого логического объяснения этому нет. Вот она, со мной, рядом, моя.

Но будет вся моя. Почему же тогда так страшно оставлять ее без присмотра даже на минуту?

Зая надела мою рубашку и снова стала похожа на соблазнительного, но недоступного Колю. Запретить ей носить мужское? Да, завтра же накуплю ей платьев, юбок, прозрачного белья. Это отличное извинение за все, что успел натворить.

Но свои рубашки я, пожалуй, разрешу ей носить… Мне просто голову сносит, когда я вижу в ней намек на недоступность.

И все же пришлось сдержаться. Катя настороженно следила за моим приближением и инстинктивно отпрянула, когда постель подо мной прогнулась.

— Трусиха, — с улыбкой прошептал я и схватил ее за лодыжку, притягивая к себе, стаскивая с подушки. — Как же ты не побоялась так долго водить меня за нос, если вздрагиваешь от каждого жеста?

Катя неуверенно улыбнулась и обняла меня за шею, слепо тычась поцелуем, промахиваясь и с изумлением оглаживая мои девственно выбритые щёки.

— Зачем?..

— Не нравится? Это пока… Есть у меня на уме кое-что, тебе точно понравится.

И больше ни слова. Я залипаю на ее груди, на маленьких сосочках, таких неискушенных, не обласканных. Не могу сдержать хрипы и тут же слышу ответные с её губ. Ей нравится всё, что я вытворяю губами и языком, но ведь главная цель немного ниже.

И я с удовольствием спускаюсь вниз, оставляя влажный след поцелуев на ее теле, трепещущем животе, углубляюсь в пупок, делая языком развратные поступательные движения.