Отказ не принимается (СИ)

– Он хочет тебя видеть через пятнадцать минут в кабинете Николая Сергеевича.

– Кто – он?

Геннадий смотрит на меня как на умалишенную.

– Виктор Андреевич.

– А кто такой Виктор Андреевич? – хлопаю глазами в полной растерянности.

До сего момента я свято верила, что самый важный человек в магазине ­– нет, не директор, а начальник отдела безопасности. Директор что? Такой же наемный работник, как и мы все, у него лишь зарплата побольше, ну так и головняка тоже. Мы его практически и не видим, и не пересекаемся.

А вот шеф-безопасник за нами бдит.

Мне кажется, он априори подозревает всех в воровстве товаров и из кассы. Пугающий до дрожи дядька.

А тут неизвестный, которому он сам дверь открывает, как швейцар, и пропускает его в кабинет директора.

– Тронь, ты реально тронутая, – разводит руками Геннадий.

Как мне уже надоели эти шуточки по поводу моей фамилии, кто бы знал. В конце концов, нормально ответить нельзя? От чертова шарфика чешется шея.

– Это хо-зя-ин, – по слогам как для тупенькой произносит Геннадий.

Тот самый?

Как там у Маршака? Владелец заводов, газет, пароходов?

Меня захлестывает мандраж.

Зачем я этому воротиле?

Я же ничего не сделала!

В некотором понятном отупении я позволяю Геннадию себя увлечь из торгового зала за дверь с надписью «Служебное помещение». Он конвоирует меня в приемную и остается стоять над душой, будто я могу сбежать.

Не могу. Мне очень нужна эта работа.

Но, если честно, удрать хочется.

От нервов я даже не могу усидеть на диванчике для посетителей, хотя Геннадий мне предлагает. Если бы не его присутствие, я бы уже металась по приемной, заламывая руки. А так я просто гипнотизирую часы над пустующем столом секретаря, рабочий день которого начинается позже, и перебираю в голове все возможные реальные и мнимые прегрешения, которые я могла допустить.

Еще десять минут.

Я на грани паники, неизвестность выбивает меня из колеи. Я на нерве.

Когда, наконец, сводящая меня с ума стрелка на циферблате указывает, что время истекло, и можно заходить, у меня подгибаются ноги.

Но Геннадий гостеприимно распахивает передо мной дверь, пропуская вперед.

С трудом сглотнув, я вытираю влажные ладошки о черные джинсы и перешагиваю порог.

Почему-то я думала, что Геннадий зайдет со мной. Ну, как в школе, когда вызывают родителя провинившегося ученика. Однако нет.