Отказ не принимается (СИ)

Похоже, что беседа с мамой стала для него стрессом. Вовсе не так он спокоен, как хочет показать.

– Смотря что ты собираешься сказать. Маму ты вывел из себя.

– Она с порога на меня взъелась. Слово «папаша» прозвучало раз сто. Думал, я ее успокою, сказав, что принимаю ответственность, но не угодил. Она меня готова была сожрать живьем, – жалуется Виктор.

Мама иногда бывает жесткой. Я об этом забываю, потому что в семье это не проявляется. Но надо думать, что женщина, вырастившая двоих детей одна и поднявшаяся по карьерной лестнице достаточно высоко, совсем не мямля.

– Нет, я ее понимаю, – попутно притягивая меня к себе, продолжает ворчать Воронцов, – появился какой-то хрен с горы и сделал ее цветочку ребенка…

Хихикаю ему в футболку. Как он точно себя охарактеризовал.

– Так из-за чего вы сцепились-то? – любопытствую я."

"– Я сказал, что будет лучше, если ты переедешь ко мне уже сейчас. Квартира большая, там Екатерина, если что поможет… Но Надежда Вячеславовна, похоже, решила, что я собираюсь тебя изолировать… Черт!

Это реакция Воронцова на жужжание мобильника в заднем кармане джинсов.

– Ответь. Тебе звонят.

– Да они весь день звонят. Не отвечаю, значит, не могу говорить. Что не так с людьми?

Ну да. Виктору наяривают даже в выходной. Большой начальник всегда на связи. А тут не реагирует.

– А вдруг Тиль? – начинаю беспокоиться я.

Воронцов тут же лезет за телефоном, но, судя по страдальческому выражению лица, это не дочь и не Екатерина.

– Тебе нужно идти? Все нормально, я в порядке, – успокаиваю я Виктора.

– Поедешь со мной? Тимку возьмем. Эстель будет рада.

Да, до тех пор, пока не узнает, что будет еще один ребенок.

– Слишком быстро, мне надо подумать. Тимошка явно разнервничается…

Воронцов вздыхает:

– Ну идея, как договориться с Тимофеем Сергеевичем, у меня есть, а вот Надежда Вячеславовна… – это звучит так, будто моя мама – главная Баба Яга, но, на самом деле, это я.

– Если я приму решение, мама не будет препятствовать.

– Если? – хмурится Воронцов.

– К чему торопиться? – юлю я.

Виктор тяжело вздыхает, и я жду очередную порцию аргументов в пользу его предложения, но он просто меня целует.

Глубоко, нежно, с чувством, и поцелуй затягивается, перерастая во что-то очень горячее. Оторвавшись от моих губ, Воронцов недовольно бурчит:

– Вот для этого и нужно торопиться, – и совершенно бесстыдным образом трется об меня эрекцией.