Отказ не принимается (СИ)

Это я сейчас понимаю, что нужно просто переждать первый прессинг, а дальше уже можно вести диалог. А вот первое время я Воронцова побаивалась.

Но, кажется, Виктора не смущает агрессивный мамин отпор.

По крайней мере, в его голосе только типичное раздражение тем, что очередной смертный не согласен с его великолепным планом.

Знать бы еще, в чем он состоит.

– Главное, чтоб я Варе нравился. Мне не привыкать к сложным отношениям с тещей. Я уж как-нибудь переживу.

Теще? Вот так в лоб?

Мама, однако, тоже за словом в карман не лезет:

– Еще один момент, который не вызывает у меня восторга.

Я прыскаю в кулак.

– И что? Мне теперь в монастырь уйти? – почти шепотом возмущается Виктор.

– Вы, мужики, после первого развода, потом всегда готовы повторить…

– Надежда Вячеславовна, а вы, оказывается, доморощенный семейный психолог! Давайте не будем строить дурных гипотез…

Воистину.

Официального предложения мне пока никто не делал.

Да и я не очень уверена, что стоит себя связывать с Воронцовым законными узами.

– Ну-ну, – хмыкает мама недоверчиво.

Интересно, долго они так препираются.

– Надеюсь, вы не станете настраивать Варю против меня. А я сделаю все, чтобы она жила со мной, и я мог воспитывать детей. И если вы не станете ставить палки в колеса, то Варя рано или поздно согласится переехать…

Пока я хлопаю глазами, пытаясь сообразить, почему «детей» во множественном числе, Тимка, про которого я забыла, вылетает из своего укрытия и бросается к Воронцову с воплем:

– Моя мама! Моя!

Я выстреливаю за ним, и вижу, что он лупасит Виктора машинкой, зажатой в руке.

Ребенка удается гомонить не сразу.

Лишь после долгих уговоров, что никто меня у него не заберет.

Однако в глазах Тимки, Воронцов, который раньше вызывал восхищение, теряет львиную долю очков. Деть косится на него с подозрением и не хочет от меня отлипать.

Маме с большим трудом удается отцепить Тимку и увести в комнату, чтобы дать нам с Виктором поговорить.

– Как ты себя чувствуешь?

– Хорошо, – и я не кривлю душой. – Только расстроилась, что Тимошка напугался.

– Да, лучше было бы ему сначала все объяснить…

– Знаешь, даже я не поняла, о чем ты говоришь, – я честно признаюсь, что подслушивала.

– Надо как-то и для Тиль подобрать слова, а я даже с мамой твоей не смог договориться, – Воронцов трет лицо руками и крутит шеей.