Отказ не принимается (СИ)

Я отправила тебя на эту подработку…

О, господи! Она винит себя!

– Нет, мам. Точно нет.

– Не надо меня успокаивать, – голос ее дрожит, а костяшки пальцев, которыми она обхватывает чашку, побелели.

– Я не успокаиваю. Честно, мам. Когда я давала отпор, он отставал, но вот один раз я не устояла… – божечки, пожалуйста, я не хочу об этом рассказывать ей. Это слишком личное. – Он просто очень напористый. До раздражения непробиваемый.

Мама поджимает губы:

– Будь это не отец твоего ребенка, я бы только похвалила этого Виктора Андреевича.

– Он не мой, – открещиваюсь я.

– Да уж прям не твой. Ты от него ребенка ждешь. Говоришь, и так отвязаться не могла, а теперь и подавно не избавишься.

– Ты считаешь, что надо прервать… – горло перехватывает спазмом.

– Нет, – отмахивается мама, погружаясь в свои мысли. – Если ты хочешь рожать, то надо рожать.

– Нормальный. Насколько это возможно. Детей любит, с Тиль проводит много времени, но занятой, конечно, и балует без меры. Эстель вообще считала, что меня ей подарили…

– Охренеть, – шокируя меня, выдает моя интеллигентная мама. – Ну хоть ответственность готов взять. Воспитывать ребенка не боится.

– Да он не только про «воспитывать», он сегодня про семью говорил, – в моем голосе слышна горечь.

– А ты, значит, с ним семью не хочешь? – мама пытливо вглядывается мне в лицо. – Тебе с ним хорошо было?

– Я не знаю. Пока мы с Тимкой жили в коттедже, было хорошо. А потом, когда я уехала…

– Ну это понятно, что, когда ты уехала, все полетело в трубу, – кивает она.

– Почему это? – удивляюсь я.

– Обиделся. Ты его не оценила, пренебрегла, отказалась, – хмыкает мама.

«А то, что я сказал, ты обесценила», – снова всплывают в голове обвинения Воронцова.

– Какая принцесса! – буркаю я.

– Ну раз переступил через себя и опять нарисовался, значит, не такая уж и принцесса.

– Ты его защищаешь? – изумляюсь я.

– Нет, конечно. Козел, как и все мужики. Я просто пытаюсь понять, с кем жизнь свела мою… единственную дочь.

У меня в груди все сжимается.

Да, я у мамы осталась одна. У нее есть только мы с Тимкой.

Мама устало трет лицо.

– Это, конечно, насмешка судьбы. Надо же, Тимка его племянник.