Отказ не принимается (СИ)

Сколько мы знакомы? Месяц?

– Может, дело в том, что ты не хочешь знать? А, Варя? Я вот знаю, какие конфеты и цветы ты любишь, в какой позе тебе нравится спать, что ты выковыриваешь морковку из винегрета, что у тебя третий размер груди, что ты предпочитаешь мелодрамы, и что тебе хорошо со мной в постели, – каждое слово падает на меня, как камень. – А что обо мне знаешь ты? Может, для начала надо хотя бы попробовать?

– Ради чего? Ради ребенка? – печально усмехаюсь я.

– Ради себя, Варя. Ради себя. Я люблю детей и хочу, чтобы у меня их было много, но я бы не стал связывать себя с кем-то лишь ради этого.

Ты сказала, поступки говорят громче слов. Так какого хрена ты не обращаешь на них внимания? Чего ты ждешь? Разговора о чувствах? Так ты слышишь только то, что хочешь, а остальное пропускаешь мимо ушей. Поверь, я умею красиво врать, но не стал. А то, что я сказал, ты обесценила. Какая-то игра в одни ворота. Для танго нужны двое. Мне надоело быть чудовищем."

"Как же жалят его слова.

Трудно сказать, сколько в них истины, но даже если чуть-чуть…

– Уходи, сейчас мои вернутся, – прошу я.

– И что? Я стыдный секрет? – сарказмом сочится тон Воронцова.

– Нет. Но я еще никому не говорила. Даже маме. И я бы хотела сделать это без тебя.

– Опять без меня? Все без меня.

– Я прошу тебя. Мне и так… непросто.

– Все время меня гонишь. Хорошо, но нам все равно придется обсудить наши планы.

– Я понимаю. Дай мне время.

Шумно вдохнув воздух, Виктор идет в прихожую. Я ползу за ним, чтобы запереть дверь.

Накинув пальто, Воронцов неожиданно нежно обнимает меня. И я ему это позволяю, потому что этот тихий скандал выпил и меня все силы.

«А что обо мне знаешь ты? Я устал быть чудовищем».

Обидные слова снова и снова прокручиваются в голове, пока я стою, уткнувшись носом в грудь Виктора.

«Для танго нужны двое. Ради себя, Варя. Ради себя».

Глава 67

– Вот и так и вышло, – я верчу в руках Тимошкиного динозавра не в силах поднять глаза на маму.

Мы сидим на кухне. Шипит электрический чайник.

Чувствую себя ужасно.

Будто я что-то плохое сделала. Разочаровала маму, и вообще…

– Он тебя принудил? – напряженно спрашивает она.

Неожиданный вопрос все-таки заставляет меня вскинуть на нее взгляд.

– Н-нет, ­– я даже заливаюсь краской. Все-таки я еще не ощущаю себя настолько взрослой, чтобы так смело обсуждать с ней свою половую жизнь.

– Варя, изнасилование – это не только с применением силы… – мама очень нервничает. – Это я виновата.