Отказ не принимается (СИ)

Там, наверное, и главный безопасник в штанишки накладывает.

Вот вроде и хороший отец, но характер… И еще удивляется, что Тиль «неуправляемая».

Однако мне по-видимому удается достучаться до Виктора, и он спрашивает чуть спокойнее:

– В чем дело, Тиль? И я сейчас не про вежливость.

Девочка только сердито сопит и хлюпает забитым носом. Ну точно, вот-вот разревется. Нанервничалась до соплей.

– Тиль, я сейчас уйду, – игнорируя похожее сопение со стороны ее отца, говорю я. – Я не хотела тебя обидеть. Мы с Тимкой сейчас уедем…

– Варя…

– Виктор Андреевич, может, вы мороженое принесете? У вас есть мороженое? – с нажимом предлагаю я.

– То воды, то мороженого, – ворчит он, припоминая, как я его уже сплавляла из этой комнаты, но все-таки выходит.

– Тиль, может, скажешь, в чем дело? Я папе ничего не передам.

Не отзывается. Я сажусь на краешек постели.

– Смотри, какое красивое, – я берусь за колье. – Хочешь померить? Сейчас папа принесет мороженое, а мы с Тимкой уедем, пока он там не расколотил башню из фужеров.

Я несу всякую фигню, и в конце концов Эстель выдает:

– Дай, – и показывает на колье.

– Я сама не смогу снять, – вру я. – Помоги, а я тебе помогу померить.

Девочка нехотя поднимается и принимается возиться с мелкой застежкой. Видимо, она слишком тугая для детской моторики, и Тиль, психанув, начинает реветь взахлеб.

Обхватываю тельце и глажу по спине.

– Ну что ты… что ты… Кто тебя обидел? Я сейчас всех накажу…

И детеныш, захлебываясь слезами и икая, вываливает на меня такое, что сначала я думаю, что мне слышится.

Выбившаяся из сил Тиль затихает, запустив руки мне в волосы. Тимка тоже так часто успокаивается. Прическе, конечно, конец, но какое это имеет сейчас значение?

Не представляю, как это все рассказывать Воронцову. Поверит ли он мне?

Впрочем, рассказывать ничего не приходится.

– Бабушка все не так поняла… – успокаиваю я Эстель, совсем неуверенная, что она мне верит. – Разве папа может тебя бросить? Ты же папина любимая девочка. Принцесса. Тиль, ему никто кроме тебя не нужен.

– Но бабушка…

– Мандец бабушке, – не сдержавшись рычит Воронцов.