Отказ не принимается (СИ)

Словно опасаясь, что я тоже сейчас умчусь, как наемная няня, Виктор перехватывает мои пальцы горячей ладонью и ведет меня в комнату к Тиль.

Тимка застревает по пути, столбом застыв перед башней из фужеров.

Догадываясь о желаниях ребенка, я строго грожу ему пальцем и в ответ получаю настолько невинный взгляд, что уверяюсь в собственных догадках.

Однако Воронцов уверенно буксирует меня дальше, и мне остается только надеяться, что мы с мамой воспитали Тимошку достаточно хорошо.

А вот Тиль, увидев меня с отцом, хорошими манерами не заморачивается и огорошивает меня криком на грани визга.

– Уходи! Ты плохая! Злая-презлая! Ты меня не выгонишь!

Глава 56

Я отшатываюсь и затравленно смотрю на Воронцова.

– Уходи! – выкрикивает Тиль и бросает в мою сторону куклой.

Я в каком-то растерянном ужасе, если такое бывает вообще.

Я уже была плохой у Эстель, когда она обиделась, что я уезжаю, но такое…

Нервно сглатываю.

Похоже, мое появление не только не поможет Воронцову, но и усугубит положение.

– Папа мой! – очередной крик подтверждает мои предположения.

– Мне, наверное, лучше уйти, – выговариваю я с трудом.

Все это не просто неприятно, у меня сердце болезненно сжимается при взгляде на покрасневшее лицо девочки и крупных слезах, дрожащих на ее ресницах.

– Мы с Тимкой сейчас уйдем, – сдаю я назад, не отрывая взгляда от Тиль, которая сгорбилась и раненым зверьком забилась в угол своей принцессиной постели.

– Нет. Подожди, Варя, – металлическим голосом останавливает меня Виктор, и я по тону его понимаю, что он на взводе.

– Виктор Андреевич, – хочу вразумить его, но куда только делся рассудительный мужчина, который успокоился всех, когда Тимка упал с лестницы?

– Подожди, я сказал! – рубит он. Я вижу, что спорить с ним сейчас бесполезно, и молча проглатываю его приказ. – Тиль, изволь объясниться!"

"Господи! Разве так разговаривают с напуганными детьми? А большого ума, чтобы понять, что ребенок боится, не нужно.

Изволь объясниться? Идиот!

Вот и голос не повышает, а даже у меня мурашки по коже.

– Виктор Андреевич, – снова робко подступаюсь я и, встав на цыпочки, шепчу ему на ухо: – Так нельзя. Вы же понимаете, что у поведения Эстель есть какая-то причина…

Поскольку и сам Воронцов напоминает пороховую бочку, я успокаивающе поглаживаю окаменевшие плеч, а то вон уже шеей поводит, как застоявшийся в стойле скакун.

Виктор так сверлит глазами Тиль, что мне кажется, что он меня не слышит и не замечает. Так и представляю его на совещании совета директоров.